Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава

Выступив с первыми декадентскими декларациями, Минский и в предстоящем воспринимал активное роль в защите выдвинутых им положений.

Первой развернутой эстетической декларацией декадентства в Рф стала книжка Дмитрия Сергеевича Мережковского (1865–1941) «О причинах упадка и о новых течениях современной российской литературы», в базу которой легла лекция, прочитанная в 1892 г. Мережковский более решительно, чем Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава Минский, отклонил демократическую общественную проблематику («мертвые дискуссии мертвых людей об экономическом благосостоянии народа»),[577] категорически отторг философский материализм, который неотделим для него от позитивизма, и сердито осудил реализм российской литературы, по существу сводимый им к натурализму. Книжка призывала к созданию «нового безупречного искусства, будущего в Рф на замену утилитарному пошлому Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава реализму».[578] К новенькому критик приравнивал искусство, отражающее религиозно-мистическое сознание.

В то же время глашатай «нового искусства» желал отыскать в российской литературе и внутренне соответственных ему предшественников. С этой целью он пересматривает поновой старенькое наследство, видя ценность сделанного не в самом существе творчества огромнейших создателей, а в их воззвании Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава к религиозно-мистическим темам, в их философской символике и в проявлении импрессионистской манеры письма. Подводя итоги собственного пересмотра, Мережковский писал: «Художественный импрессионизм у Тургенева, язык философских знаков — у Гончарова, глубочайшее магическое содержание — у Толстого и Достоевского» — все это «элементы нового безупречного искусства».[579] В 1900-х гг. Мережковский выступает Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава как критик, защищающий базы декадентского искусства и нападающий на писателей, чуждых религиозно-мистическому восприятию мира.

Поэзия Мережковского, как и поэзия Минского, носила в 90-х гг. декларативный нрав. В ее прямую задачку входило постижение магической сути явлений, их религиозной базы, и конкретное обоснование новейшей литературно-эстетической программки. Поэтической декларацией явился и сборник Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава стихотворений Мережковского «Символы» (1892) с эпиграфом из конца 2-ой части «Фауста» Гете: «Все преходящее Есть только символ». Свое эстетическое мнение на мир Мережковский более ясно выразил в стихотворении «Дети ночи» (1896). Декларативная риторичность смешивается тут с представлением о поэте как провозвестнике новейшей красы и загадочного «неведомого».

Мы неизвестное чуем

И, с Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава надеждою в сердцах,

Умирая, мы тоскуем

О несозданных мирах.

Наши гимны — наши стоны;

Мы для новейшей красы

Нарушаем все законы,

Преступаем все черты.[580]

Отказ от социально и граждански направленного искусства повлек за собой возникновение особенной проблематика. Мережковский воспевает пессимизм (стихотворение «Парки»), одиночество человека, влекущее за собой утверждение индивидуализма, рвение к Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава потустороннему, неизвестному миру. Не будучи большим поэтом, Мережковский сыграл, но, определенную роль в развитии самих принципов новейшей поэзии, утвердив в ней ряд устойчивых тем и образов. Некие из их отыскали потом отражение в поэзии З. Гиппиус, Ф. Сологуба и других создателей. К примеру, представление о «плененности» людей (они заперты в клеточке, в Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава пещере, таятся за закрытыми дверьми и т. д.).

У читателей и критиков конца XIX — начала XX в. воспользовалась известностью трилогия Мережковского «Христос и Антихрист», состоящая из романов «Смерть богов. Юлиан Отступник» (1895), «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи» (1899–1900), «Антихрист. Петр и Алексей» (1904). Писатель стремился творчески воплотить в ней свое религиозно-философское Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава представление (оно складывалось под воздействием философии Ф. Ницше) о мировой истории как арене борьбы меж 2-мя началами — религией духа (в этом случае христианства) и религией плоти (язычества, олицетворяющего культуру, земное оптимистическое начало). Все части трилогии, по плану создателя, освещают высшие точки столкновения Христа и Антихриста в мировой истории Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава (поздняя античность, Ренессанс, эра Петра I), но подлинной исторической связи меж романами нет. На 1-ый план в каждом из их выступает большая историческая личность, но ее освещение и осмысление подчинено выдуманной схеме.

Центральная фигура первой части — римский правитель Юлиан Отступник, пытавшийся вернуть обычное древнее многобожие, в то время как христианство Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава уже стало в Риме официально признанной гос религией. Избранный создателем герой припоминает ницшеанского «сверхчеловека», в особенности в первом — журнальном — варианте романа. 2-ая часть трилогии посвящена другому «сверхчеловеку» — Леонардо да Винчи. Она искусственно связана с первой авторской идеей о внесении гуманистами чисто религиозного смысла в их энтузиазм к Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава памятникам традиционной древности. Тем духовный переворот в Италии эры Возрождения представлен Мережковским не как раскрепощение культуры от аскетически-христианского взора на мир, как ее новое воззвание к языческому многобожию либо религии плоти. Более искусственно связана с предыдущими последняя часть трилогии; в ней на 1-ый план выдвинута легенда о Петре Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава Первом как Антихристе. Негативная трактовка Мережковским эры Петра оказала воздействие на трактовку этого вида и в творчестве ряда символистов.

Связывающими в трилогии Мережковского являются отдельные сквозные образы и эпизоды. Так, главным становится образ Венеры. Поначалу правитель Юлиан молится перед скульптурой Венеры. Позже ее раскапывают в Италии эры Возрождения: для Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава ревнителей старины она — «Белая дьяволица», языческий кумир, а для гуманистов — предмет религиозного поклонения. В конце концов, эту же «Венус» Петр получает в ящике, присланном ему послом из Италии, и испытывает перед ней некий религиозный экстаз и кошмар.

Религиозно-философской символике подчинено все художественное построение трилогии. Все ее главные Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава герои таинственны для собственных современников и порождают у их вопрос, кому они служат — Христу либо Антихристу? Двуликим Янусом кажется Леонардо да Винчи собственному ученику Бельтраффио. Таким же двояким кажется принцу Алексею Петр. Двойственность отличает и многих второстепенных героев трилогии, у их или два лица, или лицо и маска.

В каждом Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава из романов, кроме центральной исторической фигуры, выведен измышленный литературный герой, который мучительно раздваивается в собственных колебаниях и перебегает от одной религии к другой. В первой части это Арсиноя, язычница, а позже монахиня-христианка; во 2-ой — Бельтраффио, кончающий жизнь самоубийством; в третьей части — Тихон, который попадает то в хлыстовскую секту, то Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава к старообрядцам-самосожженцам.

Внутренний духовный мир этих богоискателей раскрывается в их снах и бредовых видениях. Они все монотонно ужасаются и вздрагивают перед 2-мя «безднами» — нижней и верхней, плоти и духа. Лишенные убедительной внутренней жизни герои Мережковского были похожи на манекены, одетые в исторические костюмчики и произносящие речи Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, которые напоминали цитаты из исторических источников.

В предстоящем Мережковский выступил с рядом новых исторических произведений. В особенности был знаменателен роман «Александр I» (1911). Вновь проявив в нем желание к широкому использованию исторических деталей, Мережковский возвратился к толкованию истории в духе собственных религиозно-философских мнений. При всем этом за номинально историческими лицами Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава и событиями очевидно проглядывала современная создателю реальность, современные ему религиозно-философские искания. В новеньком романе герои начала XIX в. были сближены в собственной психологии и собственных идеологических исканиях с людьми начала нового столетия. Декабристы походили на участников «Религиозно-философских собраний». «История» становилась выражением личной позиции самого создателя. Роман Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава справедливо подвергся грозной оценке в современной ему критике, которая не признала Мережковского настоящим писателем-историком.

1-ая часть трилогии Мережковского «Христос и Антихрист» печаталась в журнальчике «Северный вестник», принявшем модернистскую расцветку в 1891–1898 гг., когда его издание перебежало к Л. Я. Гуревич.

Тон журнальчику «задавал» его редактор Волынский (Аким Львович Флексер, 1863–1926),[581] приверженец Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава идеалистической эстетики, выступивший с обскурантистских позиций против демократической мысли. Его книжка «Русские критики» была ориентирована против революционных демократов.

«Критика художественных произведений, — утверждал Волынский, — должна быть не публицистическою, а философскою, — должна опираться на твердую систему философских понятий известного идеалистического типа».[582] С этой тенденциозной точки зрения критик-модернист пробовал развенчать Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава Белинского, Добролюбова и Писарева.

Критичные статьи и рецензии, собранные в книжке Волынского «Борьба за идеализм» (1900), знаменательны оправданием декадентства как «перелома в мировоззрении» и поворота к идеализму. Волынскому (кроме книжки «Н. С. Лесков», 1898) принадлежит также ряд работ о Достоевском с соответствующим для декадентской критики «апокалипсическим» толкованием его творчества, но не лишенных Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава увлекательных замечаний о Достоевском как художнике слова.

Руководители «Северного вестника» словестно не считали себя близкими к символистам, — о расхождениях с ними Волынский не раз заявлял в собственных статьях, — все же в журнальчик им были привлечены Д. Мережковский, Ф. Сологуб, Н. Минский, М. Лохвицкая, З. Гиппиус и К. Бальмонт.[583] В Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава дискуссионном порядке в журнальчике под псевдонимом «Денисов» было написано открытое письмо З. Гиппиус в защиту символизма (1896, № 12).

В литературоведении «Северный вестник» длительное время рассматривался как чисто декадентский журнальчик в Рф, но особые работы о нем П. В. Куприяновского проявили, что «Северный вестник» занимал эклектическую позицию. Выступая против либерально-народнической печати Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, обвиняя ее в узости кругозора, ограниченности интересов и утилитаризме, «Северный вестник» на сто процентов не порывал в то же время с реалистическим направлением в российской литературе. В журнальчике сотрудничали Лев Толстой, Лесков, Горьковатый.

Что все-таки касается Волынского, то он занимался также исследованием истории искусства. Ему принадлежит написанная Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава в полубеллетристической манере монография «Леонардо да Винчи» (1899), в какой наследство величавого художника, рассматриваемое как «демоническое», либо «дионисийское», противопоставлялось христианскому эталону. В таком подходе к историческому материалу Волынский очевидно сближался с Д. Мережковским как историческим романистом, который на рубеже веков становится одним из выразителей религиозно-мистических исканий буржуазной интеллигенции.

Целью «Религиозно-философских собраний Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава», открытых в конце 1901 г. (Мережковский был одним из их учредителей), являлась проповедь неохристианства, выдвинутого в противовес официальному православию, также объединение рядов новых богоискателей. Организация этих собраний вызвала широкую общественную оппозицию. Отрицательную оценку их деятельности дали М. Горьковатый, А. Чехов и другие писатели. Л. Толстой, к примеру, отмечал: «Есть люди Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, которые пользуются религией для злых целей: для честолюбия, корысти, властолюбия, но есть и такие, которые пользуются ею для забавы, для игры: Мережковский и т. и.».[584] Против современных ему богоискателей выступил и В. Короленко. В его письме к В. Миролюбову говорилось: «Боюсь я, что в Вашем религиозном обществе Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава много различных добротных вещей, только нет одной — правды. Вы разбираете различные тонкости, „оцениваете“ различных богословских мушек и не замечаете, какие реки слез и, прямо, крови льются от рук. Ваших елейных собеседников».[585]

Богоискательские идеи, глубоко обскурантистские по существу, Мережковский вносил во всю свою деятельность. «Его роль как представителя буржуазно-помещичьей культуры упадка Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, — пишет исследователь «религиозного модернизма» Мережковского В. А. Кувакин, — сказалась в пропаганде декадентского искусства и религиозно-идеалистической эстетики».[586] В. А. Кувакин справедливо считает, что логические построения в публицистике и критике Мережковского обычно затемнялись туманной художественной образностью и словесной игрой, а в художественные произведения часто проникали схематичность и рассудочность.

Действия Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава 1905 г. были восприняты Мережковским под религиозным углом зрения. Будущее Рф мыслилось им как «мистико-революционное» слияние религиозного движения снизу с «религиозно-революционной общественностью», т. е. как единение интеллигенции и народа на религиозной базе. Мысль обскурантистской «религиозной общественности» пронизывала и романы соратницы Мережковского З. Гиппиус («Чертова кукла» и «Роман-царевич Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава»).

Октябрьскую революцию Мережковский совсем не принял и занял в эмиграции очень агрессивную позицию по отношению к ней. Занимаемая Мережковским обскурантистская позиция закономерно привела его в конце жизни к принятию идеологии фашизма.

С историей российского декадентства, кроме имен Н. Минского и Д. Мережковского, неразрывно связано имя Зинаиды Николаевны Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава Гиппиус (в замужестве Мережковской, 1869–1945), начавшей свою литературную деятельность в 1888 г. на страничках журнальчика «Северный вестник».

Для ранешнего творчества Гиппиус свойственны неприятие будничной жизни и смутная тоска по непостижимому и невозможному. В привлекшем внимание читателей конца века стихотворении «Песня» (1893) утверждалось:

Мне необходимо то, чего нету на свете,

Чего нету на свете Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава.[587]

В письме 1892 г. юная писательница упрекнет А. Чехова за то, что он пишет о людях, «которые спать ложатся без желания жить завтра».[588] Но подобные порывы были стремительно изжиты. В поэзии Гиппиус все отчетливее выступает глубоко пессимистическое восприятие мира, полное отрицание ценности людского существования, все почаще возникают в ней мотивы Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава отчаяния, ожидания неизбежной погибели.

Не жду необыкновенного:

Все очень просто и мертво.

Ни ужасного, ни потаенного

Нет в жизни ничего.[589]

Более характерен для этой поэзии и последний эгоцентризм, обожествление собственного «я» («Но люблю я себя как Бога» — стихотворение «Посвящение», 1894). В поэтическом сознании Гиппиус человек обречен на одиночество, ее лирический герой Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава — человек с мертвой душой.

Я ожидал полета и бытия.

Но мертвый ястреб — душа моя.

Как мертвый ястреб, лежит в пыли,

Отдавшись глупо во власть земли.

Разбить не может ее кандалов.

Тяжкий холод — земной покров.

Тяжкий холод в душе моей,

К земле я никну, сливаюсь с ней.

И оба мертвы Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, — она и я.

Убитый ястреб — душа моя.[590]

Говоря о декадентской поэзии рубежа веков, Горьковатый писал: «Пессимизм и полное безучастие к реальности, страстный порыв куда-то ввысь, в небо, и сознание собственного бессилия, ясно ощущаемое отсутствие крыльев у поэтов, отсутствие святого духа в сердцах их — вот главные нотки и Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава темы нашей новейшей поэзии».[591]

В предреволюционные годы Гиппиус дала некую дань господствующим в российской литературе настроениям протеста, но протест ее носил очень общий нрав («Но жалоб не нужно; что радости в плаче? Мы знаем, мы знаем: все будет иначе»).

Декадентские мотивы поэзии Гиппиус всходят к схожем им мотивам поэзии Мережковского Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава. Увлечение религиозными вопросами, которое привело Гиппиус и Мережковского к активнейшему роли в «Религиозно-философских собраниях», отыскало отражение как в ее поэзии, так и в деятельности руководимого ею вкупе с супругом журнальчика «Новый путь» (СПб., 1903–1904).

В стихах Гиппиус много воззваний к богу, но более близкой по духу ей оказалась «христианская Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава демонология»; присуще ей было и очевидное кокетство с осуждаемой христианством греховностью. Петербургская квартира Мережковских была одним из декадентских литературных салонов, а сама хозяйка, по мемуарам А. Белоснежного, разыгрывала в нем роль некоторой «сатанессы» в неповторимом стиле художника Обри Бердслея, с крестом на шейке и лорнеткой в руке.

Если гласить о Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава Гиппиус как поэте, то она тяготела к музыкальному строению стихотворений, к различному использованию ритмики — и в этом плане даже заслужила похвалу настолько взыскательного критика, как Брюсов.[592]

Более плодовита была Гиппиус как прозаик. Начав с рассказов о горестной судьбе обычных людей (рассказ «Злосчастная» выдержал несколько переизданий в издательстве «Посредник»), Гиппиус Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава скоро обратилась к прозе, раскрывающей отдельные положения ее общественно-эстетической программки. При этом создаваемые ею произведения преобразовывались в лишенные психологизма беллетризованные иллюстрации авторских мнений. Таким был, к примеру, сборник рассказов «Лунные муравьи» (1912), говорящий о людях с опустошенной после 1905 г. душой; спасти их могла только религия. В романах Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава «Чертова кукла» и «Роман-царевич» утверждалась идея о необходимости «тихой работы» по насаждению религиозного мировосприятия. «Гиппиус строчит свои бесталантные религиозно-политические романы», — писал А. Блок.[593]

Гиппиус выступала и как критик под псевдонимом «Антон Крайний». Ее острые, злые статьи были ориентированы в защиту символизма и литературы, никак не связанной с соц мыслями Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава. Принадлежа к числу писателей, считавших, что высочайшее искусство предназначено только избранному кругу лиц, умственной элите, Гиппиус выступила в «Новом пути» (1904, № 7) с заявлением, что понятие «свобода» несовместимо «с чисто вещественным взором на мир», и начала поход против демократической литературы, возглавляемой Горьковатым. Это было продолжено ею в символистском журнальчике «Весы».

В то Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава время как 1-ая российская революция оставила глубочайший след в сознании «старших» и «младших» символистов, заставив их пересмотреть почти все в собственном мировосприятии, Гиппиус занимала все более ожесточенно антидемократическую позицию, что закономерно привело ее и Мережковского к полному неприятию Октябрьской революции и к эмиграции. В неотправленном письме Блока к Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава Гиппиус 18 (31) мая 1918 г. говорилось: «нас поделил не только лишь 1917 год, но даже 1905-й».[594] Находясь в эмиграции, Гиппиус выступала в статьях и стихах с резкими, злостными нападками на русский строй.

В русле «декадентства» развивалось и творчество Ф. Сологуба (Федора Кузьмича Тетерникова, 1863–1927), хотя в собственных наилучших произведениях писатель непременно Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава выходил за его пределы.

Увлечение философией Шопенгауэра и поэтической образностью его философской системы оказало огромное воздействие на мировосприятие Сологуба. В собственных ранешних стихах он часто следовал за Шопенгауэром. Об этом увлечении припоминает и сделанный в книжке «Пламенный круг» (1908) особый раздел «Единая воля», напоминающий об основном труде Шопенгауэра «Мир как Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава воля и представление».

Пессимизм, неверие в возможность поменять социальную жизнь приводили поэта к мысли о слабости, малых способностях человека («В поле не видно ни зги…», 1897; «Мы — плененные животные…», 1905).

Я живу в черной пещере,

Я не вижу белоснежных ночей.

В моей надежде, в моей вере

Нет сиянья, нет лучей.[595]

Лирика Сологуба воссоздает мироощущение Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава индивидуалиста рубежа веков, который не просто понимает, да и всячески культивирует свою отчужденность от общества. «Быть с людьми — какое бремя!» — так начинается одно из ранешних сологубовских стихотворений.

Злым и грубым для него будням жизни поэт противопоставлял утопическую романтику, мечту о счастливой и прелестной жизни кое-где в другом Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, призрачном мире. Так появился цикл «Звезда Маир» (1898–1901), поэтическая фантазия о инопланетный блаженной стране счастья и покоя. А вот призыв поэта в стихотворении «По тем дорогам, где прогуливаются люди…»:

Оставь селенья, иди далековато,

Либо сделай пустынный край

И там безгласно и сиротливо

Живи, мечтай и дохни.

(с. 270)

Сологуб умел сделать в собственных стихах, не Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава снижая поэтической интонации до обыденной речи и привнося в нее типичный «магический» либо «заклинательный» колер, чувство тягостной серости и низменности филистерского прозябания. Плод его воображения — «недотыкомка серая» (1899), неотвязное наваждение, рожденное суеверием, одичавшим, косным бытом, прозаической непристойностью и отчаянием.

Недотыкомка сероватая

Все вокруг меня вьется да крутится, —

То не Лихо ль Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава со мною очертится

Во единый погибельный круг?

Недотыкомку сероватую

Хоть со мной умертви ты, ехидную,

Чтобы она хоть в тоску панихидную

Не бранилась над прахом моим.

(с. 234)

Частая тема поэзии Сологуба — власть беса над человеком («Когда я в бурном море плавал», 1902; «Чертовы качели», 1907). В этом поэтическом демонизме явствен отпечаток культивируемого Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава аморализма, но в то же время бес у Сологуба, как и у Бодлера, символизирует не только лишь зло, царящее в мире, но выражает и бунтарский протест против филистерского благополучия и успокоенности.

Сила Соголуба как писателя — в исключительной остроте восприятия ужасных сторон жизни, слабость — в однобоком подходе к ней Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава. В сказочке «Плененная смерть» (1898) рыцарь, захватив в плен погибель, так ужасается при виде грубой и дебелой «бабищи жизни», что отпускает свою пленную на свободу. Погибель — хотимая избавительница от злой и уродливой жизни — становится в творчестве Сологуба одним из ведущих образов-символов. («О владычица погибель, я роптал на тебя…», 1897; «Воля к жизни, воля Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава к счастью, где ж ты?», 1901, и др.). Один из разделов сборника «Пламенный круг» получил название «Сеть смерти».

Сологуб порою вскрывал реальные истоки актуального зла, но еще почаще оно представлялось ему неискоренимым и искони присущим земному бытию.

Такое отношение к жизни и погибели тянуло за собой и Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава подобающую поэтику. Поэтический словарь Сологуба пестрит словами погибель, труп, гроб, останки, склеп, могила, похороны, тьма, темнота. Сделанные с помощью их образы проходят в разных вариациях через всю сологубовскую поэзию.

Примечательна сологубовская трактовка любимого для литературы рубежа веков вида солнца. В осознании Сологуба — это «Змий, царящий над вселенною, Весь в огне, безумно-злой Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава». Сологуб славит прохладную «безгрешную» луну, он ее вдохновенный певец.

Нужно мной голубая печаль,

И глядит она в ужасе высочайшем

Полуночным загадочным оком

На земную туманную даль.[596]

Из сборников стихотворений Сологуба самый значимый — «Пламенный круг». Его название символично: оно предполагает нескончаемый круговорот человечьих перевоплощений, в каких поэт вроде бы Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава прозревает себя самого в чужих судьбах. «Ибо все и во всем — Я, и только Я, и нет ничего, и не было и не будет», — таким утверждением в духе солипсизма заканчивается вступление поэта к этому сборнику. Это вступление открыло 1-ый том «Собрания сочинений» Сологуба в издательстве «Сирин».

Как поэт Сологуб Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава отличается наружной простотой стиха, за которой укрыто высочайшее проф мастерство. В стихотворениях Сологуба с огромным искусством повторяются, подхватываются и варьируются отдельные слова и целые словосочетания; настолько же совсем обладал он ритмикой и композиционным строением собственных произведений. В исследовании «Композиция лирических стихотворений» (1921) В. М. Жирмунский использовал их в качестве поэтических образцов.

Отдавая Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава дань словесной отточенности поэзии Сологуба, современная ему критика постоянно отмечала ее холодность и тяготение к эстетизации погибели, превращаемой создателем из био явления в апологию самоуничтожения. Такая же оценка его поэзии была свойственна и для близкого Сологубу литературного окружения.[597]

В 1910-х гг. в творчестве Сологуба возникают мотивы приятия жизни, но Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава его общий тон, как и ранее, трагичен. Пассивный романтизм в его связи с пессимизмом — вот что, по мысли Горьковатого, типично для Сологуба-поэта.[598]

Сологуб выступал также как драматург и прозаик. Более значителен его роман «Мелкий бес» (закончен в 1902, в первый раз размещен в 1905 г.). В нем создатель поглубже, чем в Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава ранешном романе «Тяжелые сны», использовал собственный провинциальный актуальный опыт.[599] «Мелкий бес» так густо насыщен бытом, что был неодобрительно встречен в символистских «Весах».

В романе этом осязаема преемственная связь с традиционной литературой — с гоголевским гнетущим чувством филистерской непристойности, щедринским осмеянием законопослушной благонамеренности и чеховским осуждением боязни всего нового, выходящего за Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава рамки установленного. У Сологуба все это доведено до максимума, ужас филистерского существования граничит с бредом.

Наружного деяния в «Мелком бесе» не много. Равномерно сходит с разума его главный герой, учитель гимназии Передонов, интеллектуально ограниченный, угрюмый и недобрый человек. Он совершает вопиющие и несуразные поступки, но в очах большинства окружающих Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава все это в порядке вещей. Сожительница Передонова считает, что он «петрушку валяет»; другие же находят полностью естественным, что он заискивает перед вышестоящими и, боясь доносов на себя, спаливает «опасные» книжки (тома Писарева). Показательно, что В. И. Ленин именовал Передонова типом «учителя шпиона и тупицы»[600] и гласил о «передоновщине», присущей Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава всей королевской школе.[601]

В построении романа Сологуба видна перекличка с «Мертвыми душами»: в надежде на увеличение по службе Передонов обходит влиятельных лиц — от городского головы и предводителя дворянства прямо до исправника. Тем воссоздается широкая сумрачная картина местных характеров.

Реализованный абсурд Передонова вводится в повествование с практически Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава неприметным переходом от авторской к несобственно-прямой речи. Вкупе с этим бредом в романе появляется атмосфера ужаса, одним из воплощений которого становится уже знакомая по стихам Сологуба «Недотыкомка». «Недотыкомка бегала под стульями и но углам, и повизгивала. Она была грязная, зловонная, неприятная и ужасная. Уже ясно было, что она агрессивна Передонову и Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава прикатилась конкретно для него, а что ранее никогда и нигде не было ее. Сделали ее, — и наговорили».[602]

Передонов, вскользь замечает Сологуб, «не осознавал дионисийских стихийных восторгов». В романе представление о их связано с повествованием о дружбе меж провинциальной дамой Людмилой Рутиловой и доверчивым ребенком, гимназистом Сашей Пыльниковым Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава. Совместно с эстетизированным эротизмом Сологуб привнес в роман и идея о духовном преображении человека через постижение им красы тела человека.

Но центр масс в «Мелком бесе» не в декадентских привнесениях, а в социальной сатире. Ее довольно прозрачный смысл писатель и сам раскрыл в вступлении к пятому изданию романа (1910), иронично Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава сообщая, что, по слухам, Передонов перебежал на службу в полицию и сделал неплохую карьеру. В качестве действующего лица — вице-губернатора — Передонов вновь возникает на страничках романа «Творимая легенда». Совместно с образом Передонова Сологуб ввел в литературу, как отмечено выше, нарицательное понятие «передоновщина».

Более важные рассказы вошли в сборники Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава Сологуба «Жало смерти» (1904), «Истлевающие личины» (1907), «Книга разлук» (1908), «Книга очарований» (1909). Повествование в их держится на чуть приметном переходе от действительности к фантастике. Внезапные либо странноватые происшествия в жизни героев происходят или наяву, или во сне либо в бреду. Вправду ли реальная погибель та странноватая юная дама, которая откликнулась на объявление окутанного Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава тоской человека в рассказе «Смерть по объявлению»? Не реальная ли библейская Лилит эксцентричная девушка в рассказе «Красногубая гостья»? Бредом хворого человека либо вторжением в истинное какого-то действия из прошлой жизни героя является все то, что происходит в рассказе «Призывающий зверя»?

Создатель обычно обнаруживает у собственных героев внешнюю «маску», «личину», и Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава скрытое настоящее лицо. Об этой двойственности человека Сологуб гласит и в собственной лирической статье «Елисавета».[603]

Философский смысл получает у Сологуба тема «творимой легенды» либо «мечты Дон-Кихота». Волшебство в его произведениях творится теми, кто способен сделать его собственной мечтой. В рассказах, использущих евангельские легенды, у Сологуба мудры те Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, кто смог уверить себя, что вода перевоплотился в вино («Претворившая воду в вино»), кто лицезрел Жениха, который по сути не приходил («Мудрые девы»). За фантастикой чуда у Сологуба обычно укрыта психология внушения либо самовнушения. Фантастическому преображению мира способствует сологубовская манера придавать символический смысл отдельным словам (к примеру Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава, «плен» и «стены»). Повествование часто переключалось Сологубом-прозаиком в условный вневременной мир нескончаемого и неискоренимого зла. В годы реакции внимание критики привлек и сологубовский роман-трилогия «Навьи чары» (см. о нем в главе 17 реального издания).

Будучи оторванным от публичной жизни страны, Сологуб не сообразил величавого значения Октябрьской социалистической революции, но Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава остался на собственной родине. В 1920-е гг. он выступал приемущественно как переводчик. Значимых произведений им больше не было сотворено.

Появление российского символизма как литературного направления связано с возникновением 3-х выпусков поэтических сборников «Русские символисты» (М., 1894–1895) и выходом первых книжек К. Бальмонта, В. Брюсова, А. Добролюбова. Мелкие, незаметные на вид Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава сборники «Русские символисты», совершенно не похожие на более поздние художественно оформленные символистские издания, подверглись уничтожающей критике на страничках газет и журналов. Поэт и философ Вл. Соловьев написал на их очень ядовитую пародию.

Душой сборников, их составителем, основным создателем и редактором был Валерий Брюсов. Чтоб сделать воспоминание многочисленности собственных единомышленников, он Максим Горький. Социалистический реализм 35 глава прикрылся несколькими именами.


makiyazh-i-kosmeticheskie-sredstva-s-epohu-srednevekovya.html
makkraken-edvard-mccracken-edward-r-doklad.html
makolomejceva-aspirant-institut-gosudarstva-i-prava-ran-gmoskva-problemi-i-perspektivi-pravovogo-regulirovaniya.html