Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой

Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой

Развитие личности малыша не может происходить без неизменной модификации чувства собственного Я методом суггестивного воздействия (внушения) со стороны других. Потому на хоть какой стадии он по сути частично является кем-то другим, даже в собственных собственных идей.

Джеймс Марк Болдуин (1902)[73]

Каждый человек, будь он монстр либо мессия, уникален. Гитлер и мама Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой Тереза были единственными в собственном роде. И когда-то мы все были малышами – ангельскими херувимами, безгрешными и не повинными ни в одном злодеянии, и, вероятнее всего, в нас души не чаяли. Но на актуальном пути некие из нас теряют свою невинность, становясь источником зла. Другие – источником добра Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой. А кто-то становится банкиром. Какими бы мы в конце концов ни стали, на этом пути все мы открыли себе чувство собственного Я. Как вышло это открытие?

До этого люди считали, что мозг новорожденного малыша совсем пуст, и позже он заполняется информацией из мира вокруг нас. Британский философ XVIII столетия Джон Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой Локк описывал мозг новорожденного как незапятнанный лист бумаги, на котором будет записан актуальный опыт[74]. Уильям Джеймс, южноамериканский философ и психолог конца XIX века[75], считал, что мир новорожденного хаотичен[76]. Оба ошибались, считая, что у малыша нет прирожденных возможностей и что все его переживания – это полный хаос. Естественный отбор Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой отлично потрудился, чтоб сделать человечий мозг, готовый к определенной инфы. Подобно нашим ноутбукам, малыши появляются с установленной в мозге операционной системой. Она разработана для обучения определенным вещам из мира вокруг нас и рассчитана на игнорирование ненадобного материала. А более важными объектами для людского малыша являются окружающие люди. Малыши полностью и вполне Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой зависят от взрослых и, как мы уже гласили, проводят самый длиннющий отрезок собственной жизни в зависимом состоянии по сопоставлению с хоть каким другим видом. Почему?

Примерно 250 000 годов назад несколько тыщ представителей Человек разумный мигрировали из Африки и расселились по миру – благодаря мозгу, который был довольно сложен, чтоб приспособиться к Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой новым условиям, но, не считая того, обладал возможностями, позволявшими передавать познания от 1-го поколения другому. Мы были рождены, чтоб обучаться. Еще за длительное время до изобретения письменности и Веба людские существа обладали способностью коммуницировать вместе как ни одно другое животное. Благодаря такому общению передавались нужные способности и прогремел взрыв Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой технологий. Информация передавалась не в генах, а собиралась по частицам от других. Наши предки, и их предки, а до того предки их родителей получили познания, тысячелетиями передававшиеся каждому последующему поколению. Вот поэтому новорожденному человеку не приходится начинать с нуля. Это так тривиальный факт, касающийся людской цивилизации, что мы Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой часто забываем, что являемся единственными животными на планетке, сохраняющими познания и умения, которые передаем нашим потомкам. Другие животные могут узнавать окружающую среду, но ни одно из их не обладает способностью обретения тысячелетнего опыта в протяжении одной жизни.

Наилучший метод усвоить это познание – сосредоточивать внимание на для себя схожих Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой. И вот поэтому люди проводят столько времени в детском возрасте. Другие виды животных с длительным детством тоже оказываются умнее тех, что добиваются зрелости стремительно. К примеру, вóроны – броско разумный вид птиц. В опытах этологов[77]они способны решать еще более сложные задачки, ежели другие виды пернатых, к примеру куры. Вылупившись из Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой яичка, цыплята стремительно встают на лапки и начинают сами клевать еду, а птенцы-вороны длительно зависят от родителей, приносящих им еду в гнездо. Но взрослые куры владеют только простыми способностями рыться в поисках еды, в то время как ворóны неописуемо гибки в методах добывания пропитания. Не считая того, вороны Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой владеют более большим и сложным мозгом, по этому их время от времени именуют «обезьянами в перьях». Протяженный период взросления позволяет им развить ум.

У всех животных детство является исследовательской и развивающей фазой актуального цикла[78]. Те виды, которые посвящают больше времени этому исследованию и развитию, растут с Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой бóльшим многообразием способностей, более способны к общению с для себя схожими и социализации.

Что касается людей, то мы не только лишь узнаем от других об окружающем нас мире, да и обучаемся становиться собой . В процессе наблюдения за окружающими и пытаясь осознать их, человек приходит к открытию, кто есть Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой он сам. В протяжении этих формирующих лет иллюзию отраженного Я конструируют конкретно окружающие его люди – за счет соц взаимодействий.

Энтузиазм к лицу

Повышение мозга – метод совладать с завышенными требованиями к обработке инфы в расширяющихся группах. Нам нужен большой мозг, чтоб договариваться с людьми, прокладывая для себя лучший путь по соц ландшафту Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой. Нам требуется изобретательность, способность предугадать, что задумываются другие. Чтоб быть удачным макиавеллианским приматом[79], как произнес бы другой известный итальянец, Дон Корлеоне[80]: «Нужно держать собственных друзей близко, а противников еще ближе». Другими словами, вы должны быть бдительны в отношении тех, кто желает вас перехитрить.

Одна из главных вещей для члена группы – найти Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой важных индивидуумов в ней. Тут приходится быть разборчивым. Нельзя использовать один и тот же подход к каждому. Представьте, сколько заморочек вы бы сделали, если б были сексапильно активной мужской особью и идиентично вели бы себя со собственной мамой, собственной сестрой и подружкой. С эволюционной точки зрения (не говоря уж Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой о социальной сплоченности) принципиально уметь различать индивидуумов, и основной человечий метод идентификации других людей опирается на уникальность лиц.

Лица – необыкновенный класс объектов. Как бы они все имеют схожую базисную структуру: два глаза, нос и рот, но при всем этом средний человек может распознать тыщи отдельных лиц Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой. Эта «экспертиза лиц» поддерживается нейронной сетью, расположенной в веретенообразной извилине коры, она находится в затылочной области[81]. Этот участок мозга активен, когда мы смотрим на лица. Если у человека он поврежден (в особенности в левом полушарии), то он мучается расстройством под заглавием прозопагнозия – нечто вроде слепоты на лица. Страдающие прозопагнозией неспособны различать Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой лица и не могут узнавать даже отлично знакомых людей.

Наш энтузиазм к людскому лицу начинается очень рано. Подобно гусятам Лоренца, следовавшим за первым же передвигающимся предметом, который они увидят, новорожденные люди имеют встроенную нейронную цепь для отслеживания лиц[82]. И хотя у новорожденного достаточно нехорошее зрение, лицо человека для него Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой подобно магниту. Малышу тяжело отвести взор от людского лица, даже если его поменять облегченной схемой из 3-х пятен: два глаза и рот. Это изначальное предпочтение лицеподобных структур стремительно заменяется умением распознавать определенные лица. К 6 месяцам малыш, лицезрев незнакомое лицо, просто вспомнит его много времени спустя. Дети обучаются распознавать, кто есть Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой кто.

Но это касается не только лишь человечьих лиц. Шестимесячные малыши распознают и людские, и обезьяньи лица – различных особей. Но к 9 месяцам они утрачивают способность отличать личные лица обезьян, воспринимая их схожими – как взрослые[83]. Это очередной сензитивный период пластичности мозга, который все более тонко настраивается с опытом. Любопытно Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой, что детеныши обезьян тоже отыскивают хоть какое лицо, обезьянье либо человечье, но с течением времени становятся более восприимчивыми к тем лицам, которые обычно лицезреют вокруг себя. Мы знаем это благодаря исследованиям обезьянок, выращенных людьми: некие люди, ухаживавшие за ними, носили сплошные маски, закрывавшие лицо[84]. Если обезьянки никогда не лицезрели лиц Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой, они утрачивали способность отличать лица друг от друга. Если же они лицезрели людские лица, то они отлично их различали. Такая выборочная реакция на лица – очередной пример известного принципа «используй либо потеряешь».

Опыт ранешнего восприятия лиц сформировывает человечий мозг. К примеру, малыши, рожденные с катарактой, вообщем не лицезреют Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой лиц в детском возрасте. И когда в старшем возрасте их зрение восстанавливают методом хирургического вмешательства, у их сохраняются препядствия с определением лиц, невзирая на то что они отлично все видят[85]. Сколько бы мы ни тренировались и ни практиковались в следующей жизни, есть воздействия, которые в особенности принципиально испытать в детском возрасте Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой для формирования развивающегося мозга. Так что когда Тарзан возвратился из тропических зарослей, чтоб стать легитимным лордом Грейстоком, у него, должно быть, было много заморочек с тем, чтоб отличить кухарку от посудомойки, так как в младенчестве он не лицезрел человечьих лиц. Но способность различать лица обезьян в Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой зоопарке у Тарзана должна была на сто процентов сохраниться.

То же самое происходит и с умением различать лица представителей другой расы. В отличие от большинства взрослых, полагающих, что представители других этнических групп очень похожи друг на друга, у малышей вначале нет таковой трудности. Они могут различать всех. Только после того, как Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой они увидят огромное количество лиц одной и той же расы, дискриминация врывается в их жизнь. Но можно натренировать малыша различать лица не одной расы, если демонстрировать ему лица представителей различных рас[86]. Таким макаром, когда вы в последующий раз подумаете, что люди других рас смотрятся очень схожими друг на друга Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой, не страшитесь – это не расизм, это недочет пластичности вашего мозга.

Поделись улыбкою собственной

Для развития мозга недостаточно обычных наружных воздействий. Найдя лицо, как это случается с новорожденным, что вы делаете позже? Так как людские малыши появляются незрелыми, они не могут ковылять за собственной мамой, как гусята, – не могут еще в Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой протяжении как минимум 10 месяцев. Все же выяснилось, что малыши владеют естественной склонностью передразнивать родителей, копируя их либо, по последней мере, реагируя таким макаром, который взрослые считают попытками имитации. Вправду, если вы покажете язык новорожденному ребенку, время от времени он может высунуть в ответ собственный язык и показать его вам Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой[87]. Даже детеныши обезьян на такое способны[88]. Это совсем не то же самое, что делают непослушливые детки, когда из заднего окна автобуса они демонстрируют вам поднятый средний палец либо строят морды! И если вы терпеливо подождете, новорожденный может скопировать выражение вашего лица. Это броско, так как позволяет прийти к выводу, что Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой люди приходят в этот мир готовыми к соц взаимодействиям.

За всем этим следует ухмылка. К двум месяцам малыши с готовностью и без особенного повода улыбаются взрослым. Это чарующий момент для каждого родителя. Томографические исследования проявили, что когда мамы глядят на фото собственных улыбающихся малышей, то у матерей активируется расположенный Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой глубоко в мозге центр вознаграждения, так называемое прилежащее ядро , чего не происходит при взоре на фото других улыбающихся детей[89]. Эти же центры задействуются при созерцании букета цветов, поедании шоколада, переживании оргазма и выигрыша в лотерее. Логично, что соц улыбка[90]воспринимается как нечто, доставляющее огромное наслаждение.

Я живо вспоминаю Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой свое собственное удивление и удовлетворенность, когда моя старшая дочь улыбнулась мне впервой. Это была не столько ухмылка, сколько взрыв хохота и хихиканья (с того времени она всегда смеется нужно мной). И хотя я уже был спецом по поведению малышей, отлично знающим, что соц ухмылка должна ожидаться примерно в Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой это время, теоретическое познание не подготовило меня чувственно к первой ухмылке моей дочери, которая потрясла меня и принудила срочно говорить об этом всем, кто меня слышал. В неких культурах, к примеру у краснокожих навахо из Северной Америки, 1-ая ухмылка новорожденного считается праздничком, и человека, который ее увидел, считают обогатившимся, и он Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой должен подарить подарки всем членам семьи. При всем этом краснокожие молвят, что человек прибыл в племя[91].

Обычным натяжением 12-ти лицевых мускул наш макиавеллианский малыш может управлять взрослыми вокруг себя, улыбаясь им. Когда малыши улыбаются нам, мы улыбаемся в ответ и нам отлично![92]Это происходит поэтому, что Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой ухмылка вызывает ответное чувство радости в чувственных центрах нашего мозга, которые обычно связаны с этим выражением лица. Даже искусственная ухмылка того, кого принудили закусить карандаш повдоль, доставит этим центрам больше радости, чем вид лица, сосущего карандаш, что принуждает надувать губы[93]. Копирование выражений лица друг дружку принуждает нас ощущать себя по-иному Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой, и это одна из обстоятельств того, что эмоции заразны. По сути мы, обычно, улыбаемся только тогда, когда рядом есть другие люди. Согласно одному тесту, игроки на дорожке автоматического боулинга (где кегли ворачиваются в начальное положение автоматом) улыбаются, смотря в сторону от друзей, исключительно в 4 % случаев успешных ударов. Но эта Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой цифра увеличивается до 42 %, если игрок поворачивается к товарищам лицом. Таким макаром, ухмылка адресована сначала другим[94].

Ухмылка связана с развитием областей мозга, поддерживающих соц поведение. Эти области размещены в лобной коре в районе глазниц. Хотя ухмылку можно следить и у неродившегося плода при ультразвуковом обследовании (что показывает на Макиавеллианский младенец, или Как мы становимся собой «встроенную» природу этого поведения) – примерно в два месяца от роду она появляется в композиции с активностью мозговых центров высшего уровня, которые обслуживают социальные взаимодействия[95]. По другому говоря, двухмесячный малыш уже употребляет ухмылку, чтоб вести взаимодействие с другими.


makroekonomicheskoe-ravnovesie-v-modeli-ad-as.html
makroekonomicheskoe-ravnovesie-v-modeli.html
makroekonomika-kak-razdel-ekonomicheskoj-nauki.html