Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь

^ Майская ночь, или Утопленница

Ворог його батька знае! почнуть що небудь робить люди крещенi, то мурдуютця, мурдуютця, мов хорти за зайцем, а все щось не до шмигу; тiльки ж куди чорт уплетецця, то верть хвостиком Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь — так де воно й вiзмецця, неначе з неба.

I. Ганна

Гулкая песня лилась рекою по улицам села ***. Было то время, когда утомленные дневными трудами и заботами парубки и девицы шумно Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь собирались в кружок, в блеске незапятнанного вечера, выливать свое веселье в звуки, всегда неразлучные с уныньем. И задумавшийся вечер мечтательно обымал голубое небо, превращая все в неопределенность и даль. Уже и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь сумерки; а песни все не стихали. С бандурою в руках пробирался ускользнувший от песельников юный козак Левко, отпрыск сельского головы. На козаке решетиловская шапка. Козак идет по улице, бряцает рукой по струнам и подплясывает. Вот Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь он тихо тормознул перед дверцей хаты, уставленной низкими вишневыми деревьями. Чья же это хата? Чья это дверь? Мало помолчавши, заиграл он и запел:


Сонце низенько, вечiр близенько,

Вийди до мене, мое Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь серденько!


— Нет, видно, прочно уснула моя ясноокая кросотка! — произнес козак, окончивши песню и приближаясь к окну. — Галю! Галю! ты спишь либо не хочешь ко мне выйти? Ты боишься, правильно, чтоб Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нас кто не увидел, либо не хочешь, может быть, показать белоснежное лицо на холод! Не страшись: никого нет. Вечер тепел. Но если б и показался кто, я прикрою тебя свиткою, обмотаю своим Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь поясом, закрою руками тебя — и никто нас не увидит. Но если б и повеяло холодом, я прижму тебя ближе к сердечку, отогрею поцелуями, надену шапку свою на твои беленькие ножки. Сердечко мое, рыбка Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь моя, колье! выгляни на миг. Просунь через окошечко хоть белоснежную ручку свою… Нет, ты не спишь, гордая дивчина! — проговорил он громче и таким голосом, какие выражает себя устыдившийся моментального унижения. — Для тебя Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь любо глумиться нужно мною, прощай!

Здесь он отворотился, запихнул набекрень свою шапку и гордо отошел от окошка, тихо перебирая струны бандуры. Древесная ручка у двери в это время закрутилась: дверь распахнулась со сокрытом, и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь женщина на поре семнадцатой весны, обвитая сумерками, неуверенно оглядываясь и не выпуская древесной ручки, переступила через порог. В полуясном мраке горели приветно, как будто звездочки, ясные глаза; блестело красноватое коралловое Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь монисто, и от орлиных глаз парубка не могла укрыться даже краска, конфузливо вспыхнувшая на щепах ее.

— Какой же ты нетерпеливый, — гласила она ему вполголоса. — Уже и рассердился! Для чего избрал ты Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь такое время: масса народу шатается то и дело по улицам… Я вся дрожу…

— О, не дрожи, моя красноватая калиночка! Прижмись ко мне покрепче! — гласил парубок, обнимая ее, отбросив бандуру, висевшую на длинноватом ремне у Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь него на шейке, и садясь вкупе с нею у дверей хаты. — Ты знаешь, что мне и часу не видать тебя горько.

— Знаешь ли, что я думаю? — оборвала женщина, вдумчиво уставив в него свои Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь глаза. — Мне все что то как будто на ухо шепчет, что вперед нам не видаться так нередко. Недобрые у вас люди: девицы все глядят так завистно, а парубки… Я Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь примечаю даже, что мама моя с недавнешней поры стала суровее приглядывать за мною. Признаюсь, мне веселее у чужих было.

Какое то движение тоски выразилось на лице ее при последних словах.

— Два месяца исключительно в стороне Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь родной, и уже заскучала! Может, и я надоел для тебя?

— О, ты мне не надоел, — молвила она, усмехнувшись. — Я тебя люблю, чернобровый козак! За то люблю, что у тебя коричневые глаза Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, и как поглядишь ты ими — у меня будто бы на душе усмехается: и забавно и отлично ей; что приветливо моргаешь ты черным усом своим; что ты идешь по улице, поешь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь и играешь на бандуре, и любо слушать тебя.

— О моя Галя! — вскрикнул парубок, целуя и прижимая ее посильнее к груди собственной.

— Постой! много, Левко. Скажи наперед, гласил ли ты с папой своим?

— Что? — произнес он Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, как будто проснувшись. — Что я желаю жениться, а ты выйти за меня замуж — гласил.

Но как то унывно зазвучало в устах его это слово «говорил».

— Что же?

— Что станешь делать Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь с ним? Притворился старенькый хрен, по собственному обыкновению, глухим: ничего не слышит и еще бранит, что шатаюсь бог знает где, повесничаю и шалю с хлопцами по улицам. Но не горюй, моя Галю Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! Вот для тебя слово козацкое, что уломаю его.

— Да для тебя только стоит, Левко, слово сказать — и все будет по твоему. Я знаю это по для себя: другой раз не послушала бы тебя Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, а скажешь слово — и невольно делаю, что для тебя охото. Взгляни, взгляни! — продолжала она, положив голову на плечо ему и подняв глаза ввысь, где неохватно синело теплое украинское небо, завешенное снизу кучерявыми ветвями Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь стоявших перед ними вишен. — Взгляни, вон вон далековато мелькнули звездочки: одна, другая, 3-я, 4-ая, 5-ая… Не правда ли, ведь это ангелы божии поотворяли окошечки собственных светлых домиков на небе и глядят на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нас? Да, Левко? Ведь это они глядят на нашу землю? Что, если б у людей были крылья, как у птиц, — туда бы полететь, высоко, высоко… Ух, жутко! Ни один Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дуб у нас не достанет до неба. А молвят, но же, есть где то, в какой то дальной земле, такое дерево, которое шумит вершиною в самом небе, и бог сходит по нем Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь на землю ночкой перед светлым праздничком.

— Нет, Галю; у бога есть длинноватая лестница от неба до самой земли. Ее становят перед светлым воскресением святые архангелы; и как бог ступит на первую ступень, все Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нечистые духи полетят стремглав и кучами попадают в пекло, и оттого на Христов праздничек ни 1-го злого духа не бывает на земле.

— Как тихо колышется вода, как будто дитя в люльке! — продолжала Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь Ганна, указывая на пруд, угрюмо обставленный темным кленовым лесом и оплакиваемый вербами, потопившими в нем жалобные свои ветки. Как бессильный старец, держал он в прохладных объятиях собственных дальнее, черное небо, обсыпая ледяными Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь поцелуями пламенные звезды, которые меркло реяли посреди теплого ночного воздуха, вроде бы предчувствуя скорое возникновение искрометного царя ночи. Около леса, на горе, дремал с закрытыми ставнями старенькый древесный дом; мох и одичавшая травка Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь покрывали его крышу; кучерявые яблони разрослись перед его окнами; лес, обнимая своею тенью, кидал на него одичавшую мрачность; ореховая роща стлалась у подножия его и скатывалась к пруду.

— Я помню как будто Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь через сон, — произнесла Ганна, не спуская глаз с него, — издавна, издавна, когда я еще была маленькою и жила у мамы, что то ужасное ведали про дом этот. Левко, ты, правильно, знаешь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, расскажи!..

— Бог с ним, моя кросотка! Не много ли чего не скажут бабы и люд глуповатый. Ты себя только потревожишь, станешь страшиться, и не заснется для тебя покойно.

— Расскажи, расскажи, милый, чернобровый парубок! — гласила Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь она, прижимаясь лицом своим к щеке его и обнимая его. — Нет! ты, видно, не любишь меня, у тебя есть другая женщина. Я не буду страшиться; и буду расслабленно спать ночь. Теперь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь то не засну, если не расскажешь. Я стану страдать да мыслить… Расскажи, Левко!..

— Видно, правду молвят люди, что у женщин посиживает черт, подстрекающий их любопытство. Ну слушай. Издавна, мое серденько, жил в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь этом доме сотник. У сотника была дочка, ясная панночка, белоснежная, как снег, как твое лицо. Сотникова супруга издавна уже погибла; замыслил сотник жениться на другой. «Будешь ли ты меня нежить по Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь старому, батьку, когда возьмешь другую супругу?» — «Буду, моя дочка; еще крепче прежнего стану прижимать тебя к сердечку! Буду, моя дочка; еще ярче стану даровать серьги и монисты!» Привез сотник молоденькую супругу в новый дом Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь собственный. Хороша была юная супруга. Румяна и бела собою была юная супруга; только так жутко посмотрела на свою падчерицу, что та вскрикнула, ее увидевши; и хоть бы слово во весь денек произнесла Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь грозная мачеха. Установилась ночь: ушел сотник с молодою супругой в свою опочивальню; заперлась и белоснежная панночка в собственной горнице. Горько сделалось ей; стала рыдать. Глядит: ужасная темная кошка крадется к Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь ней; шерсть на ней пылает, и стальные когти стучат по полу. В испуге вскочила она на лавку, — кошка за нею. Перепрыгнула на лежанку, — кошка и туда, и вдруг ринулась к ней на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь шейку и душит ее. С кликом оторвавши от себя, кинула ее на пол; снова крадется ужасная кошка. Тоска ее взяла. На стенке висела отцовская сабля. Схватила ее и бряк по полу Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь — лапа с стальными когтями отскочила, и кошка с визгом пропала в черном углу. Целый денек не выходила из горницы собственной юная супруга; на 3-ий денек вышла с перевязанною рукою. Угадала бедная панночка, что мачеха ее Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь колдунья и что она ей перерубила руку. На 4-ый денек отдал приказ сотник собственной дочке носить воду, мести хату, как обычный мужичке, и не показываться в панские покои. Тяжело было бедняжке, да Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нечего делать: стала делать отцовскую волю. На 5-ый денек изгнал сотник свою дочку босоногую из дому и кусочка хлеба не лал на дорогу. Тогда только заплакала панночка, закрывши руками белоснежное лицо свое Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь: «Погубил ты, батьку, родную дочку свою! Загубила колдунья порочную душу твою! Прости тебя бог; а мне, злосчастной, видно, не велит он жить на белоснежном свете!..» И вон, видишь ли ты Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь… — Здесь повернулся Левко к Ганне, указывая пальцем на дом. — Гляди сюда: вон, подалее от дома, самый высочайший сберегал! С этого берега кинулась панночка в воду, и с той поры не стало ее Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь на свете…

— А колдунья? — боязливо оборвала Ганна, устремив на него прослезившиеся глаза.

— Ведьма? Старухи придумали, что с той поры все утопленницы выходили в лунную ночь в панский сад нагреваться на месяце Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь; и сотникова дочка сделалась над ними главною. В одну ночь увидела она мачеху свою около пруда, напала на нее и с кликом утащила в воду. Но колдунья и здесь нашлась: повернулась под водою Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в одну из утопленниц и через то ушла от плети из зеленоватого тростника, которою желали ее лупить утопленницы. Веруй бабам! Говорят еще, что панночка собирает всякую ночь утопленниц и заглядывает поодиночке каждой Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в лицо, стараясь выяснить, которая из их колдунья; но до сего времени не выяснила. И если попадется из людей кто, тотчас принуждает его угадывать, не то угрожает утопить в воде. Вот, моя Галю Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, как говорят люди в возрасте!.. Теперешний пан желает строить на том месте винннцу и прислал нарочно для того сюда винокура… Но я слышу говор. Это наши ворачиваются с песен. Прощай, Галю! Спи Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь тихо; да не думай об этих бабьих выдумках!

Сказавши это, он обнял ее крепче, поцеловал и ушел.

— Прощай, Левко! — гласила Ганна, вдумчиво вперив глаза на черный лес.

Большой пламенный месяц величаво стал Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в это время вырезываться из земли. Еще половина его была под землею, а уже весь мир исполнился какого то праздничного света. Пруд тронулся искрами. Тень от деревьев ясно стала отделяться Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь на черной зелени.

— Прощай, Ганна! — раздались сзади ее слова, сопровождаемые поцелуем.

— Ты воротился! — произнесла она, оглянувшись; но, лицезрев перед собою незнакомого парубка, отвернулась в сторону.

— Прощай, Ганна! — раздалось опять, и опять поцеловал ее Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь кто то в щеку.

— Вот принесла нелегкая и другого! — проговорила она с сердечком.

— Прощай, милая Ганна!

— Еще и 3-ий!

— Прощай! прощай! прощай, Ганна! — И поцелуи засыпали ее со всех боков.

— Да здесь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь их целая ватага! — орала Ганна, вырываясь из толпы парубков, наперебой спешивших обымать ее. — Как им не надоест беспрестанно лобзаться! Скоро, ей богу, нельзя будет показаться на улице!

Прямо за сими словами Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дверь захлопнулась, и только слышно было, как с визгом задвинулся металлический засов.


^ II. Голова

Понимаете ли вы украинскую ночь? О, вы не понимаете украинской ночи! Всмотритесь в нее. С середины неба глядит месяц. Обширный Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь небесный свод раздался, раздвинулся еще необъятнее. Пылает и дышит он. Земля вся в серебряном свете; и дивный воздух и прохладно душен, и полон неги, и движет океан благоуханий. Божественная ночь! Прелестная ночь! Неподвижно Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, вдохновенно стали леса, полные мрака, и кинули гигантскую тень от себя. Тихи и покойны эти пруды; холод и мрак вод их угрюмо заключен в темно зеленые стенки садов. Девственные чащи черемух и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь черешен пугливо протянули свои корешки в главный холод и время от времени лепечут листьями, как будто сердясь и негодуя, когда красивый ветреник — ночной ветер, подкравшись одномоментно, целует их. Весь ландшафт дремлет Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. А вверху все дышит, все чудно, все торжественно. А на душе и неохватно, и дивно, и толпы серебряных видений стройно появляются в ее глубине. Божественная ночь! Прелестная ночь! И вдруг все Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь оживилось: и леса, и пруды, и степи. Сыплется величавый гром украинского соловья, и чудится, что и месяц заслушался его посереди неба… Как очарованное, спит на возвышении село. Еще белоснежнее, еще лучше поблескивают при Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь месяце толпы хат; еще ослепительнее вырезываются из мрака низкие их стенки. Песни замолкли. Все тихо. Благочестивые люди уже дремлют. Где где только сияют узкие окна. Перед порогами других только хат запоздалая Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь семья совершает собственный поздний ужин.

— Да, гопак не так танцуется! То то я гляжу, не клеится все. Что ж это ведает кум?.. А ну: гоп трала! гоп трала! гоп, гоп, гоп! — Так говорил Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь сам с собою подгулявший мужчина средних лет, танцуя по улице. — Ей богу, не так танцуется гопак! Что мне врать! ей богу, не так! А ну: гоп трала! гоп трала! гоп, гоп, гоп Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь!

— Вот ополоумел человек! добро бы еще хлопец какой, а то старенькый кабан, детям на хохот, пляшет ночкой по улице! — воскликнула проходящая старая дама, неся в руке траву. — Ступай в хату свою Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Пора спать издавна!

— Я пойду! — произнес, остановившись, мужчина. — Я пойду. Я не посмотрю на какого нибудь голову. Что он задумывается, дидько б утысся его батькови!, что он голова, что он обливает людей на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь морозе холодною водою, так и нос поднял! Ну, голова, голова. Я сам для себя голова. Вот убей меня бог! Бог меня убей, я сам для себя голова. Вот что, а не то что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь… — продолжал он, подходя к первой попавшейся хате, и тормознул перед окошком, скользя пальцами по стеклу и стараясь отыскать древесную ручку. — Баба, отворяй! Баба, живей, молвят для тебя, отворяй! Козаку спать пора Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь!

— Куда ты, Каленик? Ты в чужую хату попал! — заорали, смеясь, сзади его девицы, ворочавшиеся с радостных песней. — Показать для тебя твою хату?

— Покажите, разлюбезные молодушки!

— Молодушки? слышите ли, — схватила одна, — какой Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь учтивый Каленик! За это ему необходимо показать хату… но нет, наперед потанцуй!

— Потанцевать?.. эх вы, замудренные девицы! — протяжно произнес Каленик, смеясь и грозя пальцем и оступаясь, так как ноги его не могли держаться на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь одном месте. — А дадите перецеловать себя? Всех перецелую, всех!.. — И косвенными шагами пустился бежать за ними.

Девицы подняли вопль, перемешались; но после, ободрившись, перешли на другую сторону, увидя, что Каленик не очень Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь был скор на ноги.

— Вон твоя хата! — заорали они ему, уходя и демонстрируя на избу, еще поболее иных, принадлежавшую сельскому голове. Каленик послушливо побрел в ту сторону, принимаясь опять Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь бранить голову.

Но кто же этот голова, возбудивший такие нерентабельные о для себя толки и речи? О, этот голова принципиальное лицо на селе. Покамест Каленик достигнет конца пути собственного, мы, вне сомнения, успеем кое Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь что сказать о нем. Все село, завидевши его, берется за шапки; а девицы, самые молодые, отдают добридень. Кто бы из парубков не возжелал быть головою! Голове открыт свободный вход во Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь все тавлинки; и дюжий мужчина уважительно стоит, снявши шапку, во все продолжение, когда голова запускает свои толстые и грубые пальцы в его лубочную табакерку. В мирской сходке, либо громадине, невзирая на то Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь что власть его ограничена несколькими голосами, голова всегда берет верх и практически по собственной воле отправляет, кого ему угодно, ровнять и разглаживать дорогу либо копать рвы. Голова угрюм, жесток на вид и не любит Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь много гласить. Издавна еще, очень издавна, когда блаженной памяти величавая королева Екатерина ездила в Крым, был избран он в провожатые; целые два деньки находился он в этой должности и даже Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь удостоился посиживать на козлах с царицыным кучером. И с той самом поры еще голова выучился раздумно и принципиально потуплять голову, разглаживать длинноватые, закрутившиеся вниз усы и кидать соколиный взор исподлобья. И с Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь той поры голова, об чем бы ни заговорили с ним, всегда умеет поворотить речь на то, как он вез королеву и посиживал на козлах королевской кареты. Голова любит время от времени представиться глухим, особливо Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь если услышит то, чего не хотелось бы ему слышать. Голова вытерпеть не может щегольства: носит всегда свитку темного домашнего сукна, перепоясывается шерстяным цветным поясом, и никто никогда не видал его в другом Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь костюмчике, выключая разве только времени проезда королевы в Крым, когда на нем был голубий козацкий жупан. Но это время навряд ли кто мог уяснить из целого села; а жупан держит он в сундуке Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь под замком. Голова вдов; но у него живет в доме свояченица, которая варит обедать и ужинать, моет лавки, белит хату, прядет ему на рубахи и заведывает всем домом. На Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь селе молвят, как будто она совершенно ему не родственница; но мы уже лицезрели, что у головы много недоброжелателей, которые рады распускать всякую инсинуацию. Вобщем, может быть, к этому подало повод и то Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, что свояченице всегда не нравилось, если голова входил в поле, усеянное жницами, либо к козаку, у которого была юная дочка. Голова крив; но зато одинокий глаз его злодей и далековато может узреть хорошенькую поселянку. Не Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь до этого, но ж, он наведет его на смазливое лицо, пока не обсмотрится хорошо, не глядит ли откуда свояченица. Но мы практически все уже поведали, что необходимо, о голове Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь; а опьяненный Каленик не добрался к тому же до половины дороги и длительно еще угощал голову всеми отборными словами, какие могли только вспасть на лениво и бессвязно поворачивавшийся язык его.


^ III. Внезапный конкурент. Заговор Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь

— Нет, хлопцы, нет, не желаю! Что за разгулье такое! Как вам не надоест повесничать? И без того уже прослыли мы бог знает какими буянами. Ложитесь лучше спать! — Так гласил Левко разгульным товарищам своим Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, подговаривавшим его на новые проказы. — Прощайте, братцы! покойная вам ночь! — и резвыми шагами шел от их по улице.

«Спит ли моя ясноокая Ганна?» — задумывался он, подходя к знакомой нам Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь хате с вишневыми деревьями. Посреди тишины послышался тихий говор. Левко тормознул. Меж деревьями забелела рубаха… «Что это означает?» — помыслил он и, подкравшись ближе, спрятался за дерево. При свете месяца блестело лицо стоявшей перед Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь ним девицы… Это Ганна! Но кто же этот высочайший человек, стоявший к нему спиною? Зря обсматривал он: тень покрывала его с ног до головы. Впереди только он был освещен незначительно; но Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь мельчайший шаг вперед Левка уже подвергал его проблемы быть открытым. Тихо прислонившись к дереву, отважился он остаться на месте. Женщина ясно выговорила его имя.

— Левко? Левко еще молокосос! — гласил осипло и вполголоса высочайший человек. — Если Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь я встречу его когда нибудь у тебя, я его выдеру за чуб…

— Хотелось бы мне знать, какая это шельма похваляется выдрать меня за чуб! — тихо проговорил Левко и протянул шейку, стараясь не Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь проронить ни 1-го слова. Но незнакомец продолжал так тихо, что нельзя было ничего расслушать.

— Как для тебя не постыдно! — произнесла Ганна по окончании его речи. — Ты лжешь; ты обманываешь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь меня; ты меня не любишь; я никогда не поверю, чтоб ты меня обожал!

— Знаю, — продолжал высочайший человек, — Левко много наговорил для тебя пустяков и вскружил твою голову (здесь показалось парубку, что глас незнакомца Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь не совершенно незнаком и будто бы он когда то его слышал). Но я дам себя знать Левку! — продолжал все так же незнакомец. — Он задумывается, что я не вижу всех его шашней. Попробует Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь он, собачий отпрыск, каковы у меня кулаки.

При сем слове Левко не мог уже более удержать собственного гнева. Подошедши на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтоб дать Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь треуха, от которого незнакомец, невзирая на свою видимую крепость, не устоял бы, может быть, на месте; но в это время свет пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши, что перед ним Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь стоял отец его. Невольное покачивание головою и легкий через зубы свист одни только выразили его изумление. В стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела в хату, захлопнув за собою дверь.

— Прощай, Ганна! — заорал в это Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь время один из парубков, подкравшись и обнявши голову; и с страхом отпрыгнул вспять, встретивши жесткие усы.

— Прощай, кросотка! — воскликнул другой; но на этот раз полетел стремглав от томного толчка головы.

— Прощай, прощай, Ганна Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! — заорало несколько парубков, повиснув ему на шейку.

— Провалитесь, окаянные сорванцы! — орал голова, отбиваясь и притопывая на их ногами. — Что я вам за Ганна! Убирайтесь прямо за отцами на виселицу, чертовы малыши Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! Поприставали, как мухи к меду! Дам я вам Ганны!..

— Голова! Голова! это голова! — заорали хлопцы и разбежались во все стороны.

— Ай да батько! — гласил Левко, очнувшись от собственного изумления и смотря Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь вослед уходившему с ругательствами голове. — Вот какие за тобою водятся проказы! славно! А я дивлюсь да передумываю, что б это значило, что он все притворяется глухим, когда станешь гласить о деле. Постой же Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, старенькый хрен, ты у меня будешь знать, как шататься под окнами юных женщин, будешь знать, как отбивать чужих невест! Гей, хлопцы! сюда! сюда! — орал он, махая рукой к парубкам, которые опять собирались в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь кучу. — Ступайте сюда! Я увещевал вас идти спать, но сейчас раздумал и готов хоть целую ночь сам гулять с вами.

— Вот это дело! — произнес плечистый и дородный парубок, считавшийся Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь первым кутилой и повесой на селе. — Мне все кажется противно, когда не удается погулять порядком и настроить штук. Все будто бы недостает чего то. Будто бы растерял шапку либо люльку; словом, не козак, ну Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь и только.

— Согласны ли вы побесить хорошо сейчас голову?

— Голову?

— Да, голову. Что он, по правде, замыслил! Он управляется у нас, будто бы гетьман какой. Не достаточно того что помыкает, как своими Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь холопьями, к тому же подъезжает к дивчатам нашим. Ведь, я думаю, на всем селе нет смазливой девки, за которою бы не волокся голова.

— Это так, это так, — заорали в один глас все Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь хлопцы.

— Что ж мы, ребята, за холопья? Разве мы не такового роду, как и он? Мы, слава богу, свободные козаки! Покажем ему, хлопцы, что мы свободные козаки!

— Покажем! — заорали парубки Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. — Да если голову, то и писаря не минуть!

— Не минем и писаря! А у меня, как нарочно, сложилась в уме славная песня про голову. Пойдемте, я вас ее выучу, — продолжал Левко, ударив рукой по струнам Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь бандуры. — Да слушайте: попереодевайтесь, кто во что ни попало!

— Гуляй, козацкая голова! — гласил дюжий повеса, ударив ногою в ногу и хлопнув руками. — Что за роскошь! Что за воля! Как Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь начнешь беситься — чудится, как будто поминаешь давнешние годы. Любо, вольно на сердечко; а душа будто бы в раю. Гей, хлопцы! Гей, гуляй!..

И масса шумно помчалась по улицам. И благочестивые старушки, пробужденные кликов, подымали окошки Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь и крестились сонными руками, говоря: «Ну, сейчас гуляют парубки!»


^ IV. Парубки гуляют

Одна только хата светилась еще в конце улицы. Это жилье головы. Голова уже издавна закончил собственный ужин и, вне Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь сомнения, издавна бы уже уснул; но у него был в это время гость, винокур, присланный строить винокурню помещиком, имевшим маленький участок земли меж свободными козаками. Под самым покутом, на знатном Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь месте, посиживал гость — низенький, толстенький человечек с малеханькими, вечно смеющимися глазками, в каких, кажется, написано было то наслаждение, с каким курил он свою короткую люльку, поминутно сплевывая и придавливая пальцем вылезавший из нее превращенный Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в золу табак. Облака дыма стремительно разрастались над ним, одевая его в сизый туман. Казалось, как будто широкая труба с какой нибудь винокурни, наскуча посиживать на собственной крыше, замыслила походить Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь и чинно села за столом в хате головы. Под носом торчали у него короткие и густые усы; но они так непонятно мерцали через табачную атмосферу, что казались мышью, которую винокур изловил и держал Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь во рту собственном, подрывая монополию амбарного кота. Голова, как владелец, посиживал в одной только рубахе и полотняных штанах. Орлиный глаз его, как вечереющее солнце, начинал мало помалу жмуриться и блекнуть. На конце стола Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь курил люльку один из сельских десятских, составлявших команду головы, сидевший из уважения к владельцу в свитке.

— Скоро же вы думаете, — произнес голова, оборотившись к винокуру и кладя крест на зевнувший рот Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь собственный, — поставить вашу винокурню?

— Когда бог поможет, то сею осенью, может, и закурим. На покров, бьюсь об заклад, что пан голова будет писать ногами германские крендели по дороге.

По произнесении сих слов глазки винокура Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь пропали; заместо их протянулись лучи до самых ушей; все туловище стало колебаться от хохота, и радостные губки оставили на мгновение дымившуюся люльку.

— Дай бог, — произнес голова, выразив на лице собственном что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь то схожее ухмылке. — Сейчас еще, слава богу, винниц развелось незначительно. А вот в старенькое время, когда провожал я королеву по Переяславской дороге, еще покойный Безбородько…

— Ну, сват, вспомнил время! Тогда Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь от Кременчуга до самых Домен не насчитывали и 2-ух винниц. А сейчас… Слышал ли ты, что повыдумали окаянные немцы? Скоро, молвят, будут курить не дровами, как все добросовестные христиане, а каким то катастрофическим паром Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. — Говоря эти слова, винокур в размышлении глядел на стол и на расставленные на нем руки свои. — Как это паром — ей богу, не знаю!

— Что за дурни, прости господи, эти немцы! — произнес Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь голова. — Я бы батогом их, собачьих малышей! Слышанное ли дело, чтоб паром можно было кипятить что! Потому ложку борщу нельзя поднести ко рту, не изжаривши губ, заместо юного поросенка…

— И ты, сват, — отозвалась Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь сидевшая на лежанке, поджавши под себя ноги, свояченица, — будешь все это время жить у нас без супруги?

— А зачем она мне? Другое дело, если б что доброе было.

— Будто не хороша? — спросил голова Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, устремив на него глаз собственный.

— Куды для тебя хороша! Стара як бис. Харя вся в морщинах, как будто выпорожненный кошелек. — И низенькое строение винокура расшаталось опять от звучного хохота.

В это Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь время что то стало шарить за дверцей; дверь растворилась, и мужчина, не снимая шапки, ступил за порог и стал, будто бы в раздумье, среди хаты, разинувши рот и оглядывая потолок Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Это был знакомец наш, Каленик.

— Вот я и домой пришел! — гласил он, садясь на лавку у дверей и не обращая никакого внимания на присутствующих. — Вишь, как растянул вражий отпрыск, сатана, дорогу! Идешь, идешь, и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь конца нет! Ноги будто бы переломал кто нибудь. Достань ка там, баба, тулуп, подостлать мне. На печь к для тебя не приду, ей богу, не приду: ноги болят! Достань его, там он лежит Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, близ покута; гляди только, не опрокинь горшка с тертым табаком. Либо нет, не тронь, не тронь! Ты, может быть, пьяна сейчас… Пусть, уже я сам достану.

Каленик приподнялся малость, но Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь неодолимая сила приковала его к лавке.

— За это люблю, — произнес голова, — пришел в чужую хату и распоряжается, как дома! Выпроводить его подобру поздорову!..

— Оставь, сват, отдохнуть! — произнес винокур, удерживая его за руку Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. — Это нужный человек; побольше такового народу — и винница наша славно бы пошла…

Но ж не благодушие вынудило эти слова. Винокур веровал всем приметам, и тотчас изгнать человека, уже севшего на лавку Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, значило у него накликать неудачу.

— Что то как старость придет!.. — ворчал Каленик, ложась на лавку. — Добро бы, еще сказать, опьянен; так нет же, не опьянен. Ей богу, не опьянен! Что мне врать! Я готов Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь объявить это хоть самому голове. Что мне голова? Чтобы он издохнул, собачий отпрыск! Я плюю на него! Чтобы его, одноглазого черта, возом переехало! Что он обливает людей на морозе…

— Эге Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! влезла свинья в хату, ну и лапы сует на стол, — произнес голова, яростно подымаясь с собственного места; но в это время увесистый камень, разбивши окно на осколки, полетел ему под ноги. Голова Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь тормознул. — Если б я знал, — гласил он, подымая камень, — какой это висельник кинул, я бы выучил его, как кидаться! Экие проказы! — продолжал он, рассматривая его на руке горящим взором. — Чтоб он подавился этим камнем Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь…

— Стой, стой! Боже тебя сохрани, сват! — схватил, побледневши, винокур. — Боже сохрани тебя, и на том и на этом свете, поблагословить кого нибудь такою побранкою!

— Вот нашелся защитник! Пусть он пропадет Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь!..

— И не думай, сват! Ты не знаешь, правильно, что случилось с покойною тещею моей?

— С тещей?

— Да, с тещей. Вечерком, мало, может, ранее теперешнего, сели вечерять: покойная теща, покойный тесть, да наймыт, да Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь наймычка, да деток штук с пятеро. Теща отсыпала мало галушек из огромного казана в миску, чтоб не так были горячи. После работ все проголодались и не желали ожидать, пока простынут. Вздевши Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь на длинноватые древесные спички галушки, начали есть. Вдруг откуда ни возьмись человек, — какого он роду, бог его знает, — просит и его допустить к трапезе. Как не накормить голодного человека! Дали и ему Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь спичку. Только гость упрятывает галушки, как скотина сено. Покамест те съели по одной и опустили спички за другими, дно было гладко, как панский помост. Теща насыпала еще; задумывается, гость наелся и будет Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь убирать меньше. Ничего не бывало. Еще лучше стал уплетать! и другую выпорожнил! «А чтобы ты подавился этими галушками!» — пошевелила мозгами голодная теща; как вдруг тот поперхнулся и свалился. Кинулись к нему — и дух Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь вон. Удавился.

— Так ему, обжоре окаянному, и необходимо! — произнес голова.

— Так бы, да не так вышло: с тех пор покою не было теще. Чуток только ночь, покойник и тащится. Сядет верхом на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь трубу, окаянный, и галушку держит в зубах. Деньком все покойно, и слуху нет про него; а только станет примеркать — погляди на крышу, уже и оседлал, собачий отпрыск, трубу.

— И галушка в зубах?

— И галушка Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в зубах.

— Чудно, сват! Я слыхал что то схожее еще за покойницу королеву…

Здесь голова тормознул. Под окном послышался шум и топанье танцующих. Сначала тихо звукнули струны бандуры, к ним присоединился глас Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Струны загремели посильнее; несколько голосов стали подтягивать, и песня зашумела вихрем:


Хлопцы, слыхали ли вы?

Наши ль головы не крепки!

У кривого головы

В голове расселись крепки.

Набей, бондарь, голову

Ты железными обручами!

Вспрысни Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, бондарь, голову

Батогами, батогами!


Голова наш сед и крив

Стар, как бес, а что за дурень!

Прихотлив и похотлив:

жмется к девкам… Дурень, дурень!

И для тебя лезть к парубкам!

Тебя Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь б необходимо в домовину!

По усам до по шейкам!

За чуприну! за чуприну!


— Славная песня, сват! — произнес винокур, наклоня малость набок голову и оборотившись к голове, остолбеневшему от удивления при виде таковой грубости. — Славная Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! Гнусно только, что голову поминают не совершенно приличными словами… — И снова положил руки на стол с какие то сладким умилением в очах, приготовляясь слушать еще, так как под окном гремел смех и клики Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь: «Снова! опять!» Но ж чуткий глаз увидел бы тотчас, что не изумление задерживало длительно голову на одном месте. Так только старенькый, опытнейший кот допускает время от времени неопытной мыши бегать около Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь собственного хвоста; а меж тем стремительно созидает план, как перерезать ей путь в свою нору. Еще одинокий глаз головы был устремлен на окно, а уже рука, давши символ десятскому, держалась за древесную ручку Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь двери, и вдруг на улице поднялся вопль… Винокур, к числу многих плюсов собственных присоединявший и любопытство, стремительно набивши табаком свою люльку, выбежал на улицу; но озорники уже разбежались.

«Нет Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, ты не ускользнешь от меня!» — орал голова, таща за руку человека в вывороченном шерстью ввысь овчинном черном тулупе. Винокур, пользуясь временем, подбежал, чтоб поглядеть в лицо этому нарушителю спокойствия, но с робостию Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь попятился вспять, увидевши длинноватую бороду и жутко размалеванную морду. «Нет, ты не ускользнешь от меня!» — орал голова, продолжая тащить собственного пленного прямо в сени, который, не оказывая никакого сопротивления, расслабленно следовал за ним, будто бы Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в свою хату.

— Карпо, отворяй комору! — произнес голова десятскому. — Мы его в черную комору! А там разбудим писаря, соберем десятских, переловим всех этих буянов и сейчас же и резолюцию всем им учиним Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь.

Десятский забренчал маленьким висящим замком в сенях и отворил комору. В это самое время пленный, пользуясь темнотою сеней, вдруг вырвался с необыкновенною силою из рук его.

— Куда? — заорал голова, ухватив его Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь еще крепче за ворот.

— Пусти, это я! — слышался тоненький глас.

— Не поможет! не поможет, брат! Визжи для себя хоть чертом, не только лишь бабою, меня не проведешь! — и толкнул его в черную комору Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь так, что бедный пленный застонал, упавши на пол, а сам в сопровождении десятского отправился в хату писаря, и прямо за ними, как пароход, задымился винокур.

В размышлении шли все Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь они трое, потупив головы, и вдруг, на повороте в черный переулок, разом вскрикнули от сильного удара по лбам, и таковой же вопль отгрянул в ответ им. Голова, прищуривши глаз собственный, с изумлением увидел Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь писаря с 2-мя десятскими.

— А я к для тебя иду, пан писарь.

— А я к твоей милости, пан голова.

— Чудеса завелися, пан писарь.

— Чудные дела, пан голова.

— А что?

— Хлопцы бесятся! бесчинствуют целыми Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь кучами по улицам. Твою милость именуют такими словами… словом, сказать постыдно; опьяненный москаль побоится вымолвить их нечестивым своим языком. (Все это худощавый писарь, в пестрядевых штанах и жилете цвету винных дрожжей, аккомпанировал Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь протягиванием шейки вперед и приведением ее тот же час в прежнее состояние.) Вздремнул было мало, подняли с постели окаянные сорванцы своими срамными песнями и стуком! Желал было хорошо приструнить их, да Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, покамест надел штаны и жилет, все разбежались куда ни попало. Самый главный, но ж, не увернулся от нас. Распевает он сейчас в той хате, где держат колодников. Душа горела у меня Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь выяснить эту птицу, да морда замазана сажею, как у черта, что кует гвозди для грешников.

— А как он одет, пан писарь?

— В черном вывороченном тулупе, собачий отпрыск, пан голова.

— А не лжешь ли ты, пан Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь писарь? Что, если этот сорванец посиживает сейчас у меня в комоде?

— Нет, пан голова. Ты сам, не во гнев будь сказано, погрешил малость.

— Давайте огня! мы поглядим его!

Огнь принесли, дверь отперли Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, и голова ахнул от удивления, лицезрев перед собою свояченицу.

— Скажи, пожалуйста, — с такими словами она приступила к нему, — ты не вывихнул еще с последнего разума? Была ли в одноглазой башке Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь твоей хоть капля мозгу, когда толкнул ты меня в черную комору? счастье, что не ударилась головою об металлический крюк. Разве я не орала для тебя, что это я? Схватил, окаянный медведь, своими Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь стальными лапами, ну и толкает! Чтобы тебя на том свете толкали черти!..

Последние слова вынесла она за дверь на улицу, куда отправилась для какие нибудь собственных обстоятельств.

— Да, я вижу, что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь это ты! — произнес голова, очнувшись. — Что скажешь, пан писарь, не шельма этот окаянный сорвиголова?

— Шельма, пан голова.

— Не пора ли нам всех этих повес прошколить хорошо и вынудить их заниматься делом?

— Давно пора Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, издавна пора, пан голова.

— Они, дурни, забрали для себя… Кой черт? мне почудился вопль свояченицы на улице; они, дурни, забрали для себя в голову, что я им ровня. Они задумываются, что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь я какой нибудь их брат, обычный козак! — Маленькой последовавший за сим кашель и устремление глаза исподлобья вокруг давало догадываться, что голова готовится гласить о чем то принципиальном. — В тыщу… этих окаянных заглавий Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь годов, хоть убей, не выговорю; ну, году, комиссару тогдашнему Ледачему дан был приказ избрать из козаков такового, который бы был посмышленее всех. О! — это «о!» голова произнес, поднявши палец ввысь, — посмышленее всех Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! в проводники к королеве. Я тогда…

— Что и гласить! Это всякий уже знает, пан голова. Все знают, как ты выслужил королевскую ласку. Признайся сейчас, моя правда вышла: хватил малость на душу греха, сказавши, что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь изловил этого сорванца в вывороченном тулупе?

— А что ранее беса в вывороченном тулупе, то его, в пример другим, заковать в оковы и наказать приблизительно. Пусть знают, что означает власть! От кого Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь же и голова поставлен, как не от царя? Позже доберемся и до других хлопцев: я не запамятовал, как окаянные сорванцы загнали в огород стадо свиней, переевших мою капусту и огурцы; я не Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь запамятовал, как чертовы детки отказались вымолотить мое жито; я не запамятовал… Но провались они, мне необходимо обязательно выяснить, какая это шельма в вывороченном тулупе.

— Это проворная, видно, птица! — произнес винокур, которого щеки в продолжение Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь всего этого разговора беспрерывно заряжались дымом, как осадная пушка, и губки, оставив короткую люльку, выкинули целый пасмурный фонтан. — Этакого человека не худо, на всякий случай, и при виннице держать; а еще лучше Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь повесить на вершине дуба заместо паникадила.

Такая острота показалась не совершенно глупою винокуру, и он тот же час отважился, не дожидаясь одобрения других, вознаградить себя осиплым хохотом.

В это время стали приближаться Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь они к маленькой, практически повалившейся на землю хате; любопытство наших путников возросло. Все столпились у дверей. Писарь вытащил ключ, загремел им около замка; но этот ключ был от сундука его Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Нетерпение возросло. Засунув руку, начал он шарить и сыпать побранки, не отыскивая его. «Здесь!» — произнес он в конце концов, нагнувшись и вынимая его из глубины широкого кармашка, которым снабжены были его пестрядевые Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь штаны. При всем этом слове сердца наших героев, казалось, соединились в одно, и это большущее сердечко забилось так очень, что неровный стук его не был заглушен даже брякнувшим замком. Двери отворились, и… Голова Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь стал бледен как полотно; винокур ощутил холод, и волосы его, казалось, желали улететь на небо; кошмар изобразился в лице писаря; десятские приросли к земле и не в состоянии были замкнуть Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дружно разинутых ртов собственных: перед ними стояла свояченица.

Изумленная более их, она, но ж, мало очнулась и сделала движение, чтоб подойти к ним.

— Стой! — заорал одичавшим голосом голова и захлопнул за нею Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дверь. — Господа! это сатана! — продолжал он. — Огня! живее огня! Не пожалею казенной хаты! Зажигай ее, зажигай, чтоб и костей чертовых не осталось на земле.

Свояченица в страхе орала, слыша за дверцей суровое определение Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь.

— Что вы, братцы! — гласил винокур. — Слава богу, волосы у вас чуть ли не в снегу, а до сего времени разума не нажили: от обычного огня колдунья не зажгется! Только огнь из люльки может Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь зажечь оборотня. Постойте, я на данный момент все улажу!

Сказавши это, вываливал он жаркую золу из трубки в пук травы и начал раздувать ее. Отчаяние придало в это время духу Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь бедной свояченице, звучно стала она умолять и разуверять их.

— Постойте, братцы! Для чего зря греха набираться; может быть, это и не сатана, — произнес писарь. — Если оно, другими словами то самое, которое посиживает там, согласится Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь положить на себя крестное знамение, то это верный символ, что не черт.

Предложение одобрено.

— Чур меня, сатана! — продолжал писарь, приложась губками к скважине в дверцах. — Если не пошевелишься с места, мы отворим дверь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь.

Дверь отворили.

— Перекрестись! — произнес голова, оглядываясь вспять, будто бы выбирая неопасное место в случае ретирады.

Свояченица перекрестилась.

— Кой черт! Точно, это свояченица!

— Какая нечистая сила затащила тебя, кума, в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь эту конуру?

И свояченица, всхлипывая, поведала, как схватили ее хлопцы в охапку на улице и, невзирая на сопротивление, опустили в обширное окно хаты и заколотили ставнем. Писарь посмотрел: петли у широкого ставня оторваны Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, и он приколочен только сверху древесным брусом.

— Добро ты, одноглазый сатана! — воскликнула она, приступив к голове, который попятился вспять и все еще продолжал ее мерять своим глазом. — Я знаю твой умысел: ты желал Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, ты рад был случаю спечь меня, чтоб свободнее было волочься за дивчатами, чтоб некоторому было созидать, как шалит седоватый дед. Ты думаешь, я не знаю, о чем гласил ты этого вечера Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь с Ганною? О! я знаю все. Меня тяжело провесть и не твоей бестолковой башке. Я длительно терплю, но после не прогневайся…

Сказавши это, она показала кулак и стремительно ушла, оставив в остолбенении голову Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. «Нет, здесь не на шуточку сатана вмешался», — задумывался он, очень почесывая свою маковку.

— Поймали! — вскрикнули вошедшие в это время десятские.

— Кого изловили? — спросил голова.

— Дьявола в вывороченном тулупе.

— Подавайте его! — заорал голова Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, схватив за руки приведенного пленного. — Вы с разума сошли: да это опьяненный Каленик!

— Что за пропасть! в руках наших был, пан голова! — отвечали десятские. — В переулке окружили окаянные хлопцы, стали плясать, дергать Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, высовывать языки, вырывать из рук… черт с вами!.. И как мы попали на эту ворону заместо его, бог один знает!

— Властью моей и всех мирян дается веление, — произнес голова, — поймать сей же Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь миг этого разбойника: а оным образом и всех, кого отыщите на улице, и привесть на экзекуцию но мне!.

— Помилуй, пан голова! — заорали некие, кланяясь в ноги. — Увидел бы ты, какие хари Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь: убей бог нас, и родились и крестились — не видали таких отвратительных рож. Длительно ли до греха, пан голова, перепугают хорошего человека так, что после ни одна баба не возьмется вылить переполоху.

— Дам Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь я вам переполоху! Что вы? не желаете слушаться? Вы, правильно, держите их руку! Вы бунтовщики? Что это?.. Да, что это?.. Вы заводите разбои!.. Вы… Я донесу комиссару! Сей же час! слышите Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, сей же час. Бегите, летите птицею! Чтобы я вас… Чтобы вы мне…

Все разбежались.


V. Утопленница

Не беспокоясь ни о чем, не заботясь о разосланных погонях, виновник всей этой кутерьмы медлительно подходил к старенькому Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дому и пруду. Не надо, думаю, сказывать, что это был Левко. Темный тулуп его был расстегнут. Шапку держал он в руке. Пот валил с него градом. Величаво и темно чернел кленовый Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь лес, стоявший лицом к месяцу. Недвижный пруд подул свежестью на усталого пешехода и принудил его отдохнуть на берегу. Все было тихо; в глубочайшей почаще леса слышались только раскаты соловья. Неодолимый сон стремительно стал Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь смыкать ему зеницы; усталые члены готовы бьши забыться и онеметь; голова клонилась… «Нет, так я засну еще тут!» — гласил он, подымаясь на ноги и протирая глаза. Обернулся: ночь казалась перед ним Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь еще блистательнее. Какое то странноватое, упоительное сияние примешалось к блеску месяца. Никогда еще не бывало ему созидать подобного. Серебряный туман пал на округа. Запах от расцветающих яблонь и ночных цветов лился по всей земле Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. С изумлением глядел он в недвижные воды пруда: древний господский дом, опрокинувшись вниз, виден был в нем чист и в каком то ясном величии. Заместо сумрачных ставней глядели радостные Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь стеклянные окна и двери. Через незапятнанные стекла мерцала позолота. И вот почудилось, как будто окно отворилось. Притаивши дух, не дрогнув и не спуская глаз с пруда, он, казалось, переселился в глубину его и лицезреет: наперед Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь белоснежный локоть выставился в окно, позже выглянула приветливая головка с блестящими глазами, тихо светившими через темно русые волны волос, и оперлась на локоть. И лицезреет: она качает немного головою Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, она машет, она усмехается… Сердечко его разом забилось… Вода задрожала, и окно закрылось опять. Тихо отошел он от пруда и посмотрел на дом: сумрачные ставни были открыты; стекла светились при месяце. «Вот Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь как не достаточно необходимо полагаться на человеческие толки, — пошевелил мозгами он про себя. — Дом новехонький; краски живые, будто бы сейчас он выкрашен. Здесь живет кто нибудь», — и молчком подошел он поближе, но Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь все было в нем тихо. Очень и громко перекликались блистательные песни соловьев, и когда они, казалось, погибали в томлении и неге, слышался шелест и трещание кузнечиков либо гудение болотной птицы, ударявшей скользким носом своим в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь обширное аква зеркало. Какую то сладкую тишину и раздолье ощутил Левко в собственном сердечко. Настроив бандуру, заиграл он и запел:


Ой та, мiсяцю, мiй мiсяченьку!

I ти, зоре ясна!

Ой Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, свiтiть там по подвi'рi,

Де дiвчина красна.


Окно тихо отворилось, и та же самая головка, которой отражение лицезрел он в пруде, выглянула, пристально прислушиваясь к песне. Длинноватые реснички ее были полуопущены на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь глаза. Вся она была бледна, как полотно, как сияние месяца; но как дивна, как великолепна! Она засмеялась… Левко вздрогнул.

— Спой мне, юный козак, какую нибудь песню! — тихо молвила она, наклонив Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь свою голову набок и опустив совершенно густые реснички.

— Какую же для тебя песню спеть, моя ясная панночка?

Слезы тихо покатились по бледноватому лицу ее.

— Парубок, — гласила она, и что то неизъяснимо трогательное слышалось в ее Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь речи. — Парубок, найди мне мою мачеху! Я ничего не пожалею тебе. Я награжу тебя. Я тебя богато и шикарно награжу! У меня есть зарукавья, шитые шелком, кораллы, колье. Я подарю Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь для тебя пояс, унизанный жемчугом. У меня золото есть… Парубок, найди мне мою мачеху! Она ужасная колдунья: мне не было от нее покою на белоснежном свете. Она истязала меня, заставляла работать, как ординарную Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь мужичку. Взгляни на лицо: она вывела румянец своими нечистыми чарами с щек моих. Погляди на белоснежную шейку мою: они не смываются! они не смываются! они ни за что не смоются, эти голубые Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь пятна от стальных когтей ее. Погляди на белоснежные ноги мои: они много прогуливались; не по коврам только, по песку жаркому, по земле сырой, по колющемуся терновнику они прогуливались; а на глаза Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь мои, взгляни на глаза: они не глядят от слез… Найди ее, парубок, найди мне мою мачеху!..

Глас ее, который вдруг было возвысился, тормознул. Ручьи слез покатились по бледноватому лицу. Какое то тяжелое, полное Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь жалости и печалься чувство сперлось в груди парубка.

— Я готов на все тебе, моя панночка! — произнес он в сердечном волнении, — но как мне, где ее отыскать?

— Посмотри, взгляни! — стремительно гласила она, — она Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь тут! она на берегу играет в хороводе меж моими девицами и нагревается на месяце. Но она коварна и хитра. Она приняла на себя вид утопленницы; но я знаю, но я слышу, что она Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь тут. Мне тяжело, мне душно от ней. Я не могу чрез нее плавать просто и вольно, как рыба. Я тону и падаю на дно, как ключ. Отыщи ее, парубок!

Левко Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь поглядел на сберегал: в узком серебряном тумане мерцали легкие, будто бы тени, девицы в белоснежных, как луг, убранный ландышами, рубахах; золотые колье, монисты, дукаты блестели на их шейках; но они были Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь бледны; тело их было будто бы сваяно из прозрачных облак и как будто сияло насквозь при серебряном месяце. Хоровод, играя, придвинулся к нему поближе. Послышались голоса.

— Давайте в во'рона, давайте играть в ворона Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! — зашумели все, как будто приречный тростник, тронутый в тихий час сумерек воздушными устами ветра.

— Кому же быть вороном?

Кинули жребий — и одна женщина вышла из толпы. Левко принялся рассматривать ее Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Лицо, платьице — все на ней такое же, как и на других. Приметно только было, что она без охоты игралась эту роль. Масса растянулась вереницею и стремительно перебегала от нападений плотоядного неприятеля.

— Нет Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, я не желаю быть вороном! — произнесла женщина, изнемогая от вялости. — Мне жаль отымать цыпленков у бедной мамы!

«Ты не колдунья!» — поразмыслил Левко.

— Кто же будет вороном?

Девицы опять собрались кинуть жребий.

— Я Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь буду вороном! — вызвалась одна из средины.

Левко стал внимательно вглядываться в лицо ей. Скоро и смело гналась она за вереницею и кидалась во все стороны, чтоб поймать свою жертву. Здесь Левко стал замечать Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, что тело ее не так сияло, как у иных: снутри его виделось что то темное. Вдруг раздался вопль: ворон ринулся на одну из череды, схватил ее, и Левку почудилось, как будто Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь у ней выпустились когти и на лице ее сверкнула злостная удовлетворенность.

— Ведьма! — произнес он, вдруг указав на нее пальцем и оборотившись к дому.

Панночка засмеялась, и девицы с кликом увели за собою представлявшую Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь ворона.

— Чем вознаградить тебя, парубок? Я знаю, для тебя не золото необходимо: ты любишь Ганну; но грозный отец мешает для тебя жениться на ней. Он сейчас не помешает; возьми, отдай ему эту Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь записку…

Белоснежная ручка протянулась, лицо ее как то дивно засветилось и засияло… С непостижимым трепетом и томительным биением сердца схватил он записку и… пробудился.


^ VI. Просыпание

— Неужели это я спал? — произнес про Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь себя Левко, вставая с маленького пригорка. — Так живо, будто бы наяву!.. Дивно, дивно!.. — повторил он, оглядываясь.

Месяц, остановившийся над его головою, демонстрировал полночь; всюду тишь; от пруда веял холод; над ним Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь грустно стоял ветхий дом с закрытыми ставнями; мох и одичавший бурьян демонстрировали, что издавна из него удалились люди. Здесь он разогнул свою руку, которая конвульсивно была сжата во всегда сна, и вскрикнул от Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь изумления, почувствовавши в ней записку. «Эх, если б я знал грамоте!» — помыслил он, оборачивая ее перед собою на все стороны. В это мгновение послышался сзади его шум.

— Не страшитесь, прямо хватайте его! Чего струсили Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь? нас десяток. Я держу заклад, что это человек, а не черт! — так орал голова своим сопутникам, и Левко ощутил себя схваченным несколькими руками, из которых другие дрожали от испуга. — Скидывай Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь ка, компаньон, свою ужасную личину! Много для тебя дурачить людей! — проговорил голова, ухватив его за ворот, и оторопел, выпучив на него глаз собственный. — Левко, отпрыск! — воскликнул он, отступая от удивления и опуская руки Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. — Это ты, собачий отпрыск! вишь, бесовское рождение! Я думаю, какая это шельма, какой это вывороченный бес строит штуки! А это, выходит, все ты, невареный кисель твоему батьке в гортань, изволишь заводить по Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь улице разбои, сочиняешь песни!.. Эге ге ге, Левко! А что это? Видно, чешется у тебя спина! Вязать его!

— Постой, батько! велено для тебя дать эту записочку, — проговорил Левко.

— Не до записок сейчас Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, голубчик! Вязать его!

— Постой, пан голова! — произнес писарь, развернув записку, — комиссарова рука!

— Комиссара?

— Комиссара? — повторили механично десятские.

«Комиссара? дивно! еще непонятнее!» — пошевелил мозгами про себя Левко.

— Читай, читай! — произнес голова Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, — что там пишет комиссар?

— Послушаем, что пишет комиссар! — произнес винокур, держа в зубах людьку и высекая огнь.

Писарь откашлялся и начал читать:

— «Приказ голове, Евтуху Макогоненку. Дошло до нас, что ты, старенькый Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дурачина, заместо того чтоб собрать прежние недоимки и вести на селе порядок, ополоумел и строишь пакости…»

— Вот, ей богу! — оборвал голова, — ничего не слышу!

Писарь начал опять:

— «Приказ голове, Евтуху Макогоненку. Дошло до Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нас, что ты, старенькый ду…»

— Стой, стой! не надо! — заорал голова, — я хоть и не слышал, но ж знаю, что головного здесь дела еще как бы нет. Читай дальше!

— «А вследствие того Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, приказываю для тебя сей же час женить твоего отпрыска, Левка Макогоненка, на козачке из вашего же села, Ганне Петрыченковой, также починить мосты на столбовой дороге и не давать филистерских лошадок без моего ведома Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь судовым паничам, хотя бы они ехали прямо из казенной палаты. Если же, по приезде моем, найду оное приказание мое не приведенным в выполнение, то тебя 1-го потребую к ответу. Комиссар Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, отставной поручик Козьма Деркач Дришпановский».

— Вот что! — произнес голова, разинувши рот. — Слышите ли вы, слышите ли: за все с головы спросят, и поэтому слушаться! безоговорочно слушаться! не то, прошу извинить… А тебя, — продолжал Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь он, оборотясь к Левку, — вследствие приказания комиссара, — хотя дивно мне, как это дошло до него, — я женю; только наперед попробуешь ты нагайки! Знаешь — ту, что висит у меня на стенке около покута Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь? Я поновлю ее завтра… Где ты взял эту записку?

Левко, невзирая на изумление, происшедшее от такового неожиданного оборота его дела, имел благоразумие приготовить в уме собственном другой ответ и утаить реальную правду, каким Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь образом досталась записка.

— Я отлучался, — произнес он, — вчера ввечеру еще в город и повстречал комиссара, вылезавшего из брички. Узнавши, что я из нашего села, отдал он мне эту записку и повелел словестно для Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь тебя сказать, батько, что заедет на возвратимом пути к нам пообедать.

— Он это гласил?

— Говорил.

— Слышите ли? — гласил голова с важною осанкою, оборотившись к своим сопутникам, — комиссар сам своею особою Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь приедет к нашему брату, другими словами ко мне, на обед! О! — Здесь голова поднял палец ввысь и голову привел в такое положение, будто бы бы она прислушивалась к чему нибудь. — Комиссар, слышите Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь ли, комиссар приедет ко мне обедать! Как думаешь, пан писарь, и ты, сват, это не совершенно пустая честь! Не правда ли?

— Еще, сколько могу припомнить, — схватил писарь, — ни один голова не угощал Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь комиссара обедом.

— Не всякий голова голове чета! — произнес с самодовольным видом голова. Рот его покривился, и что то вроде томного, осиплого хохота, схожего более на гудение отдаленного грома, зазвучало в его Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь устах. — Как думаешь, пан писарь, необходимо бы для именитого гостя дать приказ, чтоб с каждой хаты принесли хоть по цыпленку, ну, полотна, еще кое чего… А?

— Нужно бы, необходимо, пан голова!

— А когда Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь же женитьбу, батько? — спросил Левко.

— Свадьбу? Отдал бы я для тебя женитьбу!.. Ну, да для именитого гостя… завтра вас поп и повенчает. Черт с вами! Пусть комиссар увидит, что означает исправность! Ну Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, ребята, сейчас спать! Ступайте по домам!.. Нынешний случай припомнил мне то время, когда я… — При сих словах голова пустил обычный собственный принципиальный и значимый взор исподлобья.

— Ну, сейчас пойдет голова говорить, как вез королеву Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! — произнес Левко и резвыми шагами и отрадно торопился к знакомой хате, окруженной низенькими вишнями. «Дай для тебя бог небесное королевство, хорошая и красивая панночка, — задумывался он про себя. — Пусть для тебя Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь на том свете вечно усмехается меж ангелами святыми! Никому не расскажу про чудо, происшедшее в эту ночь; для тебя одной только, Галю, передам его. Ты одна только поверишь мне и вкупе Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь со мною помолишься за упокой души злосчастной утопленницы!»

Здесь он приблизился к хате; окно было отперто; лучи месяца проходили чрез него и падали на спящую перед ним Ганну; голова ее оперлась на руку; щеки Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь тихо горели; губки шевелились, непонятно произнося его имя. «Спи, моя кросотка! Приснись для тебя все, что есть наилучшего на свете; да и то не будет лучше нашего пробуждения!» Перекрестив ее Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, закрыл он окошко и тихонько удалился. И чрез пару минут все уже заснуло на селе; один только месяц так же блистательно и дивно плыл в обширных пустынях шикарного украинского неба. Так Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь же торжественно дышало в вышине, и ночь, божественная ночь, величаво догорала. Так же великолепна была земля в чудном серебряном блеске; но уже никто не упивался ими: все погрузилось в сон. Время от Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь времени только перерывалось молчание лаем собак, и длительно еще опьяненный Каленик шатался по уснувшим улицам, отыскивая свою хату.


^ Пропавшая грамота


Бывальщина, рассказанная дьячком ***ской церкви

Так вы желаете, чтоб я вам еще поведал про Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь деда? Пожалуй, почему же не потешить прибауткой? Эх, старина, старина! Что за удовлетворенность, что за разгулье падет на сердечко, когда услышишь про то, что давно давно, и года ему и месяца Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нет, деялось на свете! Как еще впутается какой нибудь родич, дед либо прадед, — ну, и тогда рукою махни: чтобы мне поперхнулось за акафистом великомученице Варваре, если не чудится, что вот вот сам все это Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь делаешь, будто бы залез в прадедовскую душу либо прадедовская душа дурачится в для тебя… Нет, мне пуще всего наши дивчата и молодицы; покажись лишь на глаза им: «Фома Григорьевич! Фома Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь Григорьевич! а нуте яку небусь страховинну казачку! а нуте, нуте!.. — тара та та, та та та, и пойдут, и пойдут… Рассказать то, естественно, не жалко, да загляните ка, что делается с Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь ними в постеле. Ведь я знаю, что любая дрожит под одеялом, будто бы лупит ее лихорадка, и рада бы с головою влезть в тулуп собственный. Царапни горшком крыса, сама как нибудь задень ногою кочергу Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь — и боже упаси! и душа в пятках. А на другой денек ничего не бывало, напрашивается заново: расскажи ей ужасную сказку, ну и только. Что ж бы такое поведать вам? Вдруг Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь не взбредет на разум… Да, расскажу я вам, как колдуньи игрались с покойным дедом в дурня [1]. Только заране прошу вас, господа, не сбивайте с толку; а то таковой кисель выйдет, что совестно будет и в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь рот взять. Покойный дед, нужно вам сказать, был не из обычных в свое время козаков. Знал и твердо он то, и словотитлу поставить. В праздничек отхватает апостола, бывало, так, что сейчас и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь попович другой скроется. Ну, сами понимаете, что в тогдашние времена если собрать со всего Батурина умников, то нечего и шапки подставлять, — в одну горсть можно было всех уложить. Стало Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь быть, и дивиться нечего, когда всякий встречный кланялся ему не много не в пояс.

Один раз задумалось вельможному гетьману отправить зачем то к королеве грамоту. Тогдашний полковой писарь, — вот нелегкая его возьми, и прозвища не Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь вспомню… Вискряк не Вискряк, Мотузочка не Мотузочка, Голопуцек не Голопуцек… знаю только, что как то дивно начинается замысловатое прозвище, — позвал к для себя деда и произнес ему, что, вот, наряжает его Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь сам гетьман гонцом с грамотою к королеве. Дед не обожал длительно собираться: грамоту зашил в шапку; вывел жеребца; чмокнул супругу и 2-ух собственных, как сам он называл, поросенков, из которых Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь один был родной отец хоть бы и нашего брата; и поднял такую за собою пыль, будто бы бы пятнадцать хлопцев замыслили посереди улицы играть в кашу. На другой денек еще петушок не орал в 4-ый Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь раз, дед уже был в Конотопе. На ту пору была там ярмарка: народу вываливало по улицам столько, что в очах рябело. Но потому что было рано, то все еще Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дремало, протянувшись на земле. Около скотины лежал кутила парубок с покрасневшим, как снегирь, носом; подоле храпела, сидя, перекупка, с кремнями, синькою, дробью и бубликами; под телегою лежал цыган; на возу с рыбой Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь — чумак; на самой дороге раскинул ноги бородач москаль с поясами и рукавицами… ну, всякого сброду, обыкновенно по ярмаркам. Дед приостановился, чтоб рассмотреть хорошо. Меж тем в ятках начало мало помалу шевелиться: жидовки стали побрякивать Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь фляжками; дым покатило то там, то сям кольцами, и запах жарких сластен помчался по всему табору. Деду вспало на мозг, что у него нет ни огнива, ни табаку наготове: вот и пошел таскаться Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь по ярмарке. Не успел пройти 20 шагов — навстречу запорожец. Кутила, и по лицу видно! Красноватые, как жар, штаны, голубий жупан, броский цветной пояс, при боку сабля и люлька с медною цепочкою по Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь самые пяты — запорожец, ну и только! Эх, народец! станет, вытянется, поведет рукой молодецкие усы, брякнет подковами и — пустится! Да ведь как пустится: ноги отплясывают, как будто веретено в бабьих руках; что вихорь, дернет Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь рукой по всем струнам бандуры и здесь же, подпершися в боки, несется вприсядку; зальется песней — душа гуляет!.. Нет, прошло времечко: не увидать больше запорожцев! Да, так повстречались. Слово за слово Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, длительно ли до знакомства? Пошли калякать, калякать так, что дед совершенно уже было позабыл про путь собственный. Попойка завелась, как на свадьбе перед постом величавым. Только, видно, в конце концов прискучило лупить Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь горшки и швырять в люд средствами, ну и ярмарке не век же стоять! Вот столковались новые товарищи, чтобы не разлучаться и путь держать совместно. Было издавна под вечер, когда выехали они Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в поле. Солнце убралось на отдых; где где горели заместо него красные полосы; по полю пестрели нивы, что торжественные плахты чернобровых молодиц. Нашего запорожца раздобар взял ужасный. Дед и еще другой приплевшийся к ним кутила Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь поразмыслили уже, не бес ли засел в него. Откуда что набиралось. Истории и присказки такие диковинные, что дед пару раз хватался за бока и чуть ли не надорвал собственного животика Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь со смеху. Но в поле становилось, чем дальше, тем сумрачнее; и совместно с тем становилась несвязнее и молодецкая молвь. В конце концов рассказчик наш притих совершенно и содрогался при мельчайшем шорохе Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь.

— Ге ге, земляк! да ты не на шуточку принялся считать сов. Уж думаешь, вроде бы домой да на печь!

— Перед вами нечего таиться, — произнес он, вдруг оборотившись и бездвижно уставив на их Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь глаза свои. — Понимаете ли, что душа моя издавна продана нечистому.

— Экая невидальщина! Кто на веку собственном не знался с нечистым? Тут то и необходимо гулять, как говорится, на останки.

— Эх, хлопцы! гулял бы Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, да в ночь эту срок молодцу! Эй, братцы! — произнес он, хлопнув по рукам их, — эй, не выдайте! не поспите одной ночи, век не забуду вашей дружбы!

Почему ж не пособить человеку в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь таком горе? Дед объявил напрямик, что быстрее даст он отрезать оселедец с своей головы, чем допустит черта понюхать собачьей рожой собственной христианской души.

Козаки наши ехали бы, может, и дальше, если Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь б не обволокло всего неба ночкой, как будто черным рядном, и в поле не стало так же мрачно, как под овчинным тулупом. Издалече только мерещился огонек, и жеребцы, чуя близкое стойло, спешили, насторожа уши и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь вковавши глаза во мрак. Огонек, казалось, несся навстречу, и перед козаками показался шинок, повалившийся на одну сторону, как будто баба на пути с радостных крестин. В те поры шинки Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь были не то, что сейчас. Хорошему человеку не только лишь развернуться, приударить горлицы либо гопака, прилечь даже негде было, когда в голову заберется хмель и ноги начнут писать покой он по. Двор был уставлен весь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь чумацкими возами; под поветками, в яслях, в сенях, другой свернувшись, другой развернувшись, храпели, как коты. Шинкарь один перед каганцом нарезывал рубцами на палочке, сколько кварт и осьмух высушили чумацкие головы Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Дед, спросивши третья часть ведра на троих, отправился в сарайчик. Все трое легли рядом. Только не успел он оборотиться, как лицезреет, что его земляки дремлют уже мертвецким сном. Разбудивши приставшего к ним третьего козака Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, дед напомнил ему про данное товарищу обещание. Тот привстал, протер глаза и опять заснул. Нечего делать, пришлось одному караулить. Чтоб чем нибудь разогнать сон, обсмотрел он возы все, проведал жеребцов, закурил Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь люльку, пришел вспять и сел снова около собственных. Все было тихо, так что, кажись, ни одна муха не пролетела. Вот и чудится ему, что из за примыкающего воза что то Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь сероватое выказывает роги… Здесь глаза его начали смыкаться так, что принужден он был ежеминутно протирать кулаком и промывать оставшеюся водкой. Но как скоро малость прояснились они, все пропадало. В конце концов, не достаточно погодя Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, снова показывается из под воза чудище… Дед вылупил глаза сколько мог; но окаянная дремота все туманила перед ним; руки его окостенели; голова скатилась, и крепкий сон схватил его так, что он Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь повалился как будто убитый. Длительно спал дед, и как припекло прилично уже солнце его выбритую макушу, тогда только схватился он на ноги. Потянувшись раза два и почесав спину, увидел он, что возов Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь стояло уже не настолько не мало, как с вечера. Чумаки, видно, потянулись еще до света. К своим — козак дремлет, а запорожца нет. Выпытывать — никто знать не знает; одна только верхняя свитка лежала на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь том месте. Ужас и раздумье взяло деда. Пошел поглядеть жеребцов — ни собственного, ни запорожского! Что бы это значило? Положим, запорожца взяла нечистая сила; кто же жеребцов? Сообразя все, дед заключил, что, правильно Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, черт приходил пешком, как до пекла не близко, то и стянул его жеребца. Больно ему было прочно, что не сдержал козацкого слова. «Ну, задумывается, нечего делать, пойду пешком: авось попадется на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дороге какой нибудь барышник, едущий с ярмарки, как нибудь уже куплю коня». Только хватился за шапку — и шапки нет. Всплеснул руками покойный дед, как вспомнил, что вчера еще поменялись они на время с Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь запорожцем. Кому больше утащить, как не нечистому. Вот для тебя и гетьманский гонец! Вот для тебя и привез грамоту к королеве! Здесь дед принялся угощать черта такими прозвищами, что, думаю, ему не один Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь раз чихалось тогда в пекле. Но бранью не достаточно пособишь: а затылка сколько ни чесал дед, никак не мог ничего придумать. Что делать? Кинулся достать чужого мозга: собрал всех бывших тогда Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в шинке хороших людей, чумаков и просто заезжих, и сказал, что так и так, такое то приключилось горе. Чумаки много размышляли, подперши батогами подбородки свои, крутили головами и произнесли, что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь не слышали такового чуда на крещеном свете, чтоб гетьманскую грамоту утащил черт. Другие же прибавили, что когда черт да москаль украдут что нибудь, то поминай как и звали. Один только шинкарь посиживал молчком в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь углу. Дед и подступил к нему. Уж когда молчит человек. то, правильно, зашиб много разумом. Только шинкарь не так то был щедр на слова; и если б дед не полез Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в кармашек за пятью злотыми, то простоял бы перед ним даром.

— Я научу тебя, как отыскать грамоту, — произнес он, отводя его в сторону. У деда и на сердечко отлегло. — Я вижу уже по Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь очам, что ты козак — не баба. Смотри же! близко шинка будет поворот вправо в лес. Только станет в поле примеркать, чтоб ты был уже наготове. В лесу живут цыганы и выходят Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь из нор собственных ковать железо в такую ночь, в какую одни колдуньи ездят на кочергах собственных. Чем они промышляют по сути, знать для тебя нечего. Много будет стуку по лесу, только ты не иди Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в те стороны, откуда заслышишь стук; а будет перед тобою малая дорожка, мимо обожженного дерева, дорожкою этою иди, иди, иди… Станет тебя терновник царапать, густой орешник заслонять дорогу — ты все иди Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь; и как придешь к маленький речке, тогда только можешь тормознуть. Там и узреешь кого необходимо; да не позабудь набрать в кармашки того, зачем и кармашки изготовлены… Ты понимаешь, это добро и дьяволы и люди Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь обожают. — Сказавши это, шинкарь ушел в свою конуру и не желал больше гласить ни слова.

Покойный дед был человек не то чтоб из пугливого 10-ка; бывало, повстречает волка, так и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь хватает вслед за хвост; пройдет с кулаками промеж козаками — все, как груши, повалятся на землю. Но ж что то подирало его по коже, когда вступил он в такую глухую ночь в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь лес. Хоть бы звездочка на небе. Мрачно и глухо, как в винном подвале; только слышно было, что далеко далеко вверху, над головою, прохладный ветер гулял по вершинам дерев, и деревья, что охмелевшие козацкие головы Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, разгульно покачивались, шепоча листьями опьяненную молвь. Как вот завеяло таким холодом, что дед вспомнил и про овчинный тулуп собственный, и вдруг как будто 100 молотов застучало по лесу таким стуком, что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь у него зазвенело в голове. И, как будто зарницею, осветило на минутку весь лес. Дед тотчас увидел дорожку, пробиравшуюся промеж маленького кустарника. Вот и обожженное дерево, и кустики терновника! Так, все так Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, как было ему говорено; нет, не околпачил шинкарь. Но ж не совершенно забавно было продираться через колющиеся кустики; еще отроду не видывал он, чтоб окаянные шипы и сучья так больно царапались: практически на каждом шагу Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь забирало его вскрикнуть. Мало помалу выкарабкался он на просторное место, и, сколько мог увидеть, деревья редели и становились, чем дальше, такие широкие, какие дед не видывал и на той стороне Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь Польши. Глядь, меж деревьями мелькнула и речка, темная, как будто вороненая сталь. Длительно стоял дед у берега, поглядывая на все стороны. На другом берегу пылает огнь и, кажется, вот вот готовится Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь погаснуть, и опять отсвечивается в речке, вздрагивавшей, как польский шляхтич в козачьих лапах. Вот и мостик! «Ну, здесь одна только катастрофическая таратайка разве проедет». Дед, но ж, ступил смело и, быстрее, чем бы Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь другой успел достать рожок понюхать табаку, был уже на другом берегу. Сейчас только рассмотрел он, что около огня посиживали люди, и такие смазливые морды, что в другое время бог знает чего Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь бы не отдал, только бы улизнуть от этого знакомства. Но сейчас, нечего делать, необходимо было завязаться. Вот дед и отвесил им поклон не много не в пояс: «Помогай бог вам, добрые люди!» Хоть Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь бы один кивнул головой; посиживают да молчат, да что то сыплют в огнь. Видя одно место незанятым, дед без всяких околичностей сел и сам. Смазливые морды — ничего; ничего и дед. Длительно посиживали Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь молчком. Деду уже и прискучило; давай шарить в кармашке, вытащил люльку, поглядел вокруг — ни один не глядит на него. «Уже, добродейство, будьте нежны: вроде бы так, чтоб, приблизительно сказать, того… (дед живал в Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь свете много, знал уже, как подпускать турусы, и при случае, пожалуй, и пред царем не стукнул бы лицом в грязь), чтоб, приблизительно сказать, и себя не запамятовать, ну и вас не оскорбить Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, — люлька то у меня есть, да того, чем бы зажечь ее, черт ма» [2]. И на эту речь хоть бы слово; только одна морда засунула жаркую головню прямехонько деду в лоб так, что если Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь б он мало не посторонился, то, статься может, распрощался бы навеки с одним глазом. Видя, в конце концов, что время даром проходит, отважился — будет ли слушать нечистое племя либо нет — поведать Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь дело. Морды и уши наставили, и лапы протянули. Дед додумался: забрал в горсть все бывшие с ним средства и кинул, как будто собакам, им в середину. Как кинул он средства Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, все перед ним перемешалось, земля задрожала, и, как уже, — он и сам поведать не умел, — попал чуть не в самое пекло. «Батюшки мои!» — ахнул дед, разглядевши хорошо: что за чудища! морды на морде, как говорится Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, не видно. Ведьм такая смерть, как случается время от времени на рождество выпадет снегу: разряжены, размазаны, как будто панночки на ярмарке. И все, сколько ни было их там, как хмельные Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, отплясывали какого то катастрофического тропака. Пыль подняли боже упаси какую! Дрожь бы проняла крещеного человека при одном виде, как высоко скакало бесовское племя. На деда, невзирая на весь ужас, хохот напал, когда увидел, как Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь черти с собачьими рожами, на германских ножках, вертя хвостами, увивались около ведьм, как будто мужчины около бардовых женщин; а музыканты тузили себя в щеки кулаками, как будто в бубны, и свистали носами Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, как в валторны. Только завидели деда — и турнули к нему ордою. Свиные, собачьи, козлиные, дрофиные, лошадиные рыла — все повытягивались и вот так и лезут лобзаться. Плюнул дед, такая гадость Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь напала! В конце концов схватили его и посадили за стол длиною, может, с дорогу от Конотопа до Батурина. «Ну, это еще не совершенно худо, — помыслил дед, завидевши на столе свинину, колбасы, крошеный Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь с капустой лук и много всяких сластей, — видно, дьявольская сволочь не держит постов». Дед таки, не мешает вам знать, не упускал при случае перехватить того сего на зубы. Едал, мертвец, аппетитно; и поэтому, не Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь пускаясь в рассказы, придвинул к для себя миску с нарезанным салом и окорок ветчины, взял вилку, не много чем гораздо меньше тех вил, которыми мужчина берет сено, захватил ею самый увесистый кусочек, подставил Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь корку хлеба и — глядь, и выслал в чужой рот. Вот вот, около самых ушей, и слышно даже, как чья то рожа жует и щелкает зубами на весь стол. Дед ничего; схватил другой Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь кусочек и вот, кажись, и по губам зацепил, только снова не в свое гортань. В 3-ий раз — опять мимо. Взбеленился дед; позабыл и ужас, и в чьих лапах находится он Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Прискочил к колдуньям:

— Что вы, Иродово племя, замыслили смеяться, что ли, нужно мною? Если не отдадите сей же час моей козацкой шапки, то будь я католик, когда не переворочу свиных рыл ваших на Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь затылок!

Не успел он докончить последних слов, как все чудища выскалили зубы и подняли таковой хохот, что у деда на душе захолонуло.

— Ладно! — провизжала одна из ведьм, которую дед почел за старшую Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь над всеми поэтому, что личина у ней была чуть не привлекательнее всех. — Шапку отдадим для тебя, только не до этого, пока сыграешь с нами трижды в дурня!

Что прикажешь делать Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь? Козаку сесть с бабами в дурня! Дед отпираться, отпираться, в конце концов сел. Принесли карты, замасленные, какими только у нас поповны гадают про женихов.

— Слушай же! — залаяла колдунья в другой раз, — если Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь хоть раз выиграешь — твоя шапка; когда же все трижды останешься дурнем, то не прогневайся — не только лишь шапки, может, и света более не узреешь!

— Сдавай, сдавай, хрычовка! что будет, то будет.

Вот Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь и карты розданы. Взял дед свои в руки — глядеть не охото, такая дрянь: хоть бы на хохот один козырь. Из масти 10-ка самая старшая, пар даже нет; а колдунья все подваливает пятериками Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь. Пришлось остаться дурнем! Только-только дед успел остаться дурнем, как со всех боков заржали, залаяли, захрюкали рожи: «Дурень! Дурень! Дурень!»

— Чтоб вы перелопались, дьявольское племя! — заорал дед, затыкая пальцами для себя уши.

«Ну, задумывается Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, колдунья подтасовала; сейчас я сам буду сдавать». Сдал. Засветил козыря. Посмотрел на карты: масть хоть куда, козыри есть. И поначалу дело шло как нельзя лучше; только колдунья — пятерик с королями Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! У деда на руках одни козыри; не думая, не гадая длительно, хвать правителей по усам всех козырями.

— Ге ге! да это не по козацки! А чем ты кроешь, земляк?

— Как чем? козырями!

— Может быть Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, по вашему, это и козыри, только, по нашему, нет!

Глядь — по правде обычная масть. Что за чертовщина! Пришлось в другой раз быть дурнем, и чертанье пошло опять драть гортань: «Дурень, дурень!» — так, что Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь стол дрожал и карты прыгали по столу. Дед разгорячился; сдал в последний раз. Снова идет хорошо. Колдунья снова пятерик; дед покрыл и набрал из колоды полную руку козырей.

— Козырь Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь! — воскликнул он, ударив по столу картою так, что ее свернуло коробом; та, молча, покрыла восьмеркою масти.

— А чем ты, старенькый бес, бьешь!

Колдунья подняла карту: под нею была обычная шестерка.

— Вишь, бесовское обморачиванье! — произнес дед Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь и с досады хватил кулаком что силы по столу.

К счастью еще, что у колдуньи была нехорошая масть; у деда, как нарочно, на ту пору пары. Стал набирать карты из колоды, только Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь мочи нет: дрянь такая лезет, что дед и руки опустил. В колоде ни одной карты. Пошел уже так, не смотря, простою шестеркою; колдунья приняла. «Вот для тебя на! это Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь что? Э э, правильно, что нибудь да не так!» Вот дед карты потихоньку под стол — и перекрестил: глядь — у него на руках туз, повелитель, валет козырей; а он заместо шестерки спустил кралю.

— Ну, дурень Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь же я был! Повелитель козырей! Что! приняла? а? Кошачье отродье!.. А туза не хочешь? Туз! валет!..

Гром пошел по пеклу, на колдунью напали корчи, и откуда не возьмись шапка — бух деду Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь прямехонько в лицо.

— Нет, этого не достаточно! — заорал дед, прихрабрившись и надев шапку. — Если на данный момент не станет передо мною молодецкий жеребец мой, то вот убей меня гром на этом самом Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нечистом месте, когда я не перекрещу святым крестом всех вас! — и уже было и руку поднял, как вдруг загремели перед ним конские кости.

— Вот для тебя жеребец твой!

Зарыдал бедолага, смотря на их Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, как дитя неразумное. Жалко старенького товарища!

— Дайте ж мне какого нибудь жеребца, выкарабкаться из гнезда вашего!

Черт хлопнул арапником — жеребец, как огнь, взвился под ним, и дед, что птица, вынесся наверх

Ужас Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, но ж, напал на него среди дороги, когда жеребец, не слушаясь ни клику, ни поводов, скакал через провалы и болота. В какие местах он не был, так дрожь забирала при одних рассказах. Взглянул как Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь то для себя под ноги — и пуще перепугался: пропасть! крутизна ужасная! А сатанинскому животному и нужды нет: прямо через нее. Дед держаться: не тут то было. Через пни, через кочки Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь полетел стремглав в провал и так хватился на деньке его о землю, что, кажись, и дух выбило. По последней мере, что деялось с ним в то время, ничего не помнил; и как очнулся незначительно Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь и огляделся, то уже рассвело совершенно; перед ним мерцали знакомые места, и он лежал на крыше собственной же хаты.

Перекрестился дед, когда слез долой. Экая дьявольщина! что за пропасть, какие с человеком Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь чудеса делаются! Глядь на руки — все в крови; поглядел в стоявшую торчмя бочку с водою — и лицо также. Обмывшись хорошо, чтоб не напугать малышей, заходит он потихоньку в хату; глядит: детки пятятся Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь к нему задом и в испуге указывают ему пальцами, говоря: «Дывысь, дывысь, маты, мов дурна, скаче!» [3] И по правде, баба посиживает, заснувши перед гребнем, держит в руках веретено и, сонная, подпрыгивает Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь на лавке. Дед, взявши за руку потихоньку, разбудил ее: «Здравствуй, супруга! не больна ли ты?» Та длительно смотрела, выпуча глаза, и, в конце концов, уже выяснила деда и поведала, как Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь ей снилось, что печь ездила по хате, выгоняя вон лопатою горшки, лоханки, и черт знает что еще такое. «Ну, — гласит дед, — для тебя во сне, мне наяву. Необходимо, вижу, будет освятить нашу хату; мне Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь же сейчас мешкать нечего». Сказавши это и отдохнувши мало, дед достал жеребца и уже не останавливался ни деньком, ни ночкой, пока не доехал до места и не дал грамоты самой королеве. Там Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь нагляделся дед таких див, что стало ему навечно после того говорить: как повели его в палаты, такие высочайшие, что если б хат 10 поставить одну на другую, — тогда и, может быть Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь, не достало бы. Как заглянул он в одну комнату — нет; в другую — нет; в третью — еще как бы нет; в четвертой даже нет; да в пятой уже, глядь — посиживает сама, в золотой Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь короне, в сероватой новехонькой свитке, в бардовых сапогах, и золотые галушки ест. Как повелела ему насыпать целую шапку синицами, как… всего и вспомнить нельзя. Об возне собственной с чертями дед и мыслить позабыл, и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь если бывало, что кто нибудь и напоминал об этом, то дед молчал, будто бы не до него и дело шло, и величавого стоило труда упросить его пересказать все, как было. И, видно, уже Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь в наказание, что не спохватился тотчас после того освятить хату, бабе ровно через каждый год, и конкретно в то самое время, делалось такое чудо, что танцуется, бывало, ну и Майская ночь, или Утопленница - Николай Васильевич Гоголь только. За что ни примется, ноги затевают свое, и вот так и дергает пуститься вприсядку.




mahmud-esambaev-1924-2000gg-doklad.html
main-cities-of-great-britain.html
mainstream-i-prochie-techeniya-ekonomicheskoj-teorii.html