Майкл Чабон - страница 3

3

Решимость Йозефа Кавалера пробиться в привилегированный клуб «Гофзинсер» достигнула собственного апогея в один красивый денек 1935 года, за завтраком, когда он подавился солидным кусочком омлета с абрикосовым джемом. Вышло одно из числа тех Майкл Чабон - страница 3 редчайших утр в просторной квартире Кавалеров в витиеватого стиля здании недалеко от Градчан, когда вся семья собралась позавтракать совместно. Доктора Кавалеры держались серьезных проф графиков и, подобно многим занятым родителям, склонны были сразу и не Майкл Чабон - страница 3 очень хлопотать о собственных детях, и потакать им. Герр доктор Эмиль Кавалер был создателем «Grundsätze der Endokrinologie», примерного учебного пособия, также первым диагностом акромегалии Кавалера. Фрау доктор Анна Кавалер была Майкл Чабон - страница 3 по образованию невропатологом, прошла курс обучения у Альфреда Адлера и сейчас подвергала психоанализу на собственном пестром диванчике самые сливки пражской молодежи. Тем с утра, когда Йозеф в один момент сгорбился и со слезящимися Майкл Чабон - страница 3 очами подался вперед, задыхаясь и слепо скребя по столу в поисках салфетки, его отец высунул руку из за собственной «Тагеблатт» и лениво похлопал Йозефа по спине. Его матушка, не поднимая взора Майкл Чабон - страница 3 от последнего номера «Monatsschrift für Neurologie und Psychiatrie», в тыщу 1-ый раз напомнила Йозефу не набивать полный рот. И только малыш Томас за мгновение до того, как Йозеф придавил ко Майкл Чабон - страница 3 рту салфетку, успел увидеть там сияние чего то постороннего. Он не сводил глаз с челюстей брата, пока они медлительно работали, пережевывая криминальный кусочек омлета. Не обращая на Томаса никакого внимания, Йозеф засунул в рот Майкл Чабон - страница 3 еще одну внушительную желтую блямбу.

– Что у тебя там? – спросил Томас.

– Ты о чем? – спросил в ответ Йозеф, жуя с осторожностью, как будто его волновал нездоровой зуб. – Отстань.

Скоро мисс Хорн Майкл Чабон - страница 3, гувернантка Томаса, подняла взор от вчерашней английской «Таймс» и попробовала прояснить ситуацию с братьями.

– Выть может, Йозеф, у тебя выпала пломба?

– У него что то во рту, – произнес Томас. – Оно поблескивает.

– Что у Майкл Чабон - страница 3 вас во рту, юноша? – осведомилась мать мальчишек, вкладывая в «Monatsschrift» заместо закладки ножик для масла.

Йозеф засунул два пальца за правую щеку и вынул изо рта плоскую железную полоску с Майкл Чабон - страница 3 2-мя зубцами на одном конце: крохотную вилочку не длиннее ладошки Томаса.

– Что это за мерзость? – спросила его матушка с таким видом, как будто ее вот вот затошнит.

Йозеф пожал плечами.

– Гаечный ключ, – произнес он Майкл Чабон - страница 3.

– Что же там еще могло быть? – с нескрываемым сарказмом обратился его отец к собственной супруге. Сарказм этот был малеханькой хитростью, указывая на то, что никакие детские фортели герра доктора врасплох Майкл Чабон - страница 3 не застанут. – Естественно гаечный ключ.

– Герр Корнблюм произнес, что я должен к нему привыкнуть, – растолковал Йозеф. – Он произнес, что, когда Гудини погиб, выяснилось, что он нарастил у себя за щеками два объемистых Майкл Чабон - страница 3 кармана.

Герр доктор Кавалер возвратился к собственной «Тагеблатт».

– Похвальное рвение, – произнес он.

Йозеф стал интересоваться сценическими фокусами приблизительно в то самое время, когда его ладошки выросли так, чтоб он мог обращаться с колодой Майкл Чабон - страница 3 игральных карт. Прага имела богатую традицию фокусников и иллюзионистов, а поэтому мальчугану, чьи предки вечно были заняты и ему потакали, несложно было отыскать компетентного инструктора. Целый год Йозеф проучился у 1-го чеха Майкл Чабон - страница 3 по фамилии Божик, который назвал себя Ранго и специализировался в карточных фокусах, манипуляциях с монетами, внушении мыслей на расстоянии, также очищении чужих кармашков. Ранго также мог метко брошенной тройкой бубен разрезать муху пополам Майкл Чабон - страница 3. Скоро Йозеф выучился «серебряному дождю», «растворяющемуся крейцеру», пассу графа Эрно и самым основам «мертвого дедушки», но как родителям Йозефа стало понятно, что Ранго в один прекрасный момент посиживал в кутузке за замену Майкл Чабон - страница 3 драгоценностей и средств членов аудитории стразами и пустыми бумажками, мальчугана здесь же изъяли из под его опеки.

Фантомные дамы и тузы, ливни серебряных крон, также присвоенные наручные часы – другими словами те Майкл Чабон - страница 3 фокусы, что составляли джентльменский набор Ранго, – был неплохи для обычного утехи. А Йозефу долгие часы, проведенные перед зеркалом в уборной, когда он практиковал сокрытие в ладошки, пассы, скольжения и другие манипуляции Майкл Чабон - страница 3, благодаря которым можно было типо забросить монетку товарищу либо родственнику в левое ухо, провести через черепную коробку, а потом вытащить из правого уха либо всунуть валета червяков хорошей девченке в носовой платок, часы Майкл Чабон - страница 3, требовавшие мастурбаторной интенсивности сосредоточения, доставляли практически такую же удовлетворенность, что и сам фокус. Но скоро один из пациентов его отца упомянул имя Бернарда Корнблюма, и все поменялось. Под управлением Корнблюма Йозеф начал обучаться Майкл Чабон - страница 3 грозному ремеслу «аусбрехера» конкретно из уст 1-го из основных его мастеров. И в возрасте 14-ти лет парень решил предназначить свою жизнь искусству своевременного эскейпа.

Бернард Корнблюм был «восточным» евреем, худющим мужиком с Майкл Чабон - страница 3 густой рыжеватой бородой, которую он перед каждым представлением обвязывал сеточкой темного шелка.

– Она ее отвлекает, – гласил Корнблюм, имея в виду сеточку и публику, на которую он взирал со характерной ветерану сцены консистенцией Майкл Чабон - страница 3 удивления и презрения. Так как работал он с самым минимумом пустопорожней трепотни, остальные средства отвлечения внимания публики всегда оказывались принципиальной темой для размышлений. – Будь у меня возможность работать без штанов, – гласил Майкл Чабон - страница 3 он, – я бы выходил нагим.

Лоб Бернарда Корнблюма был громаден, пальцы длинны и гибки, но из за шишковатых суставов совсем не элегантны; щеки его даже майским с утра выглядели раздраженными Майкл Чабон - страница 3 и шелушащимися, как будто ошкуренные полярными ветрами. Корнблюм был одним из немногих восточных евреев, каких Йозеф в собственной жизни встречал. В круге знакомых его родителей имелись беженцы из Польши и Рф, но Майкл Чабон - страница 3 этот крут составляли лощеные, «европеизированные» докторы и музыканты из огромных городов, свободно владеющие французским и германским. Корнблюм же, германский которого был достаточно убогим, а чешский – вообщем никаким, родился в штетле недалеко от Майкл Чабон - страница 3 Вильно и огромную часть собственной жизни провел, блуждая по окраинам Русской империи, устраивая представления в концертных залах, летних театрах и на рыночных площадях тыщ маленьких городишек и деревень. Он носил вышедшие из моды костюмчики с Майкл Чабон - страница 3 «цыплячьей грудью» в стиле Валентино. Так как диету фокусника по большей части составляли рыбные консервы – килька, корюшка, сардины, тунец, – то его дыхание часто несло с собой тухлый морской запах. Убежденный Майкл Чабон - страница 3 безбожник, Корнблюм все же придерживался кошерной еды, избегал субботней работы и держал на восточной стенке собственной комнаты железную гравюру старого иерусалимского храма. До знакомства с Корнблюмом четырнадцатилетний тогда Йозеф сильно мало Майкл Чабон - страница 3 задумывался на предмет собственного еврейства. Он считал – и это было отражено в чешской конституции, – что евреи представляют собой всего только одно из бессчетных государственных меньшинств, составляющих юное правительство, быть подданным которого Йозеф так Майкл Чабон - страница 3 гордился. Пришествие Корнблюма с его балтийским запахом, его значительно застарелым воспитанием, его идишем произвело на Йозефа сильное воспоминание.

Два раза в неделю всю ту весну, лето и добрую часть озари Йозеф прогуливался в квартиру Майкл Чабон - страница 3 Корнблюма на верхнем этаже ветхого, оседающего дома на Майзеловой улице в Йозефове, чтоб его цепью приковывали к батарее либо связывали по рукам и ногам кольцами толстой пеньки. Сначала Корнблюм не Майкл Чабон - страница 3 давал ему никаких инструкций на предмет того, как освобождаться от оков.

– Ты просто будешь внимателен, – произнес он Йозефу в денек первого урока, приковывая его к стулу из гнутой древесной породы. – Уверяю, будешь Майкл Чабон - страница 3. Ты также привыкнешь к чувству цепи. Сейчас она – твоя шелковая пижама. И любящие руки твоей матушки.

Не считая этого самого стула, стальной кровати, платяного шкафа и картины с видом Иерусалима на восточной стенке Майкл Чабон - страница 3 рядом с единственным окном, комната была практически нагой. Единственным красивым предметом в ней был китайский сундук, вырезанный из какого то тропического дерева, красноватый, как сырая печень, с толстыми латунными петлями, также парой Майкл Чабон - страница 3 необычных замков в виде стилизованных павлинчиков. Замки раскрывались средством манипуляций с системой крохотных рычагов и пружинок, укрытых в нефритовых глазках 7 хвостовых перьев каждого павлинчика. Старенькый фокусник надавливал на четырнадцать нефритовых Майкл Чабон - страница 3 кнопочек в определенном порядке, который, казалось, изменялся каждый раз, как ему требовалось открыть сундук.

1-ые несколько занятий Корнблюм просто демонстрировал Йозефу различные виды замков, которые он один за одним вынимал из сундука. Каких Майкл Чабон - страница 3 там только не было! Замки, применяемые для запирания наручников, почтовых ящиков и дамских дневников; дверные замки с вырезкой и кулачковыми механизмами; прочные висящие замки; также замки с цифровой либо буквенной композицией, изъятые из несгораемых Майкл Чабон - страница 3 шифанеров и сейфов. Корнблюм молчком разбирал каждый замок с помощью отвертки, потом опять собирал. Блинке к концу учебного часа, по прежнему не освобождая Йозефа, он излагал ему самые базы контроля Майкл Чабон - страница 3 над дыханием. В конце концов, в самые последние минутки урока, Корнблюм расковывал мальчугана, но только потом, чтоб засунуть его в обыденный сосновый гроб. Усевшись на опущенную крышку гроба, старенькый фокусник пил чай Майкл Чабон - страница 3 и посматривал на карманные часы, пока урок не кончался.

– Если ты клаустрофоб, – разъяснял Корнблюм, – мы должны точно узнать это на данный момент, а не когда ты будешь лежать в цепях на Майкл Чабон - страница 3 деньке Влтавы, связанный снутри мешка для почты, а вся твоя родня и соседи будут ожидать, когда же ты выплывешь.

Сначала второго месяца обучения Корнблюм познакомил Йозефа с отмычкой и особенным гаечным ключом, после Майкл Чабон - страница 3 этого взялся использовать эти волшебные орудия к образчикам разных замков из сундука. Рука старенького фокусника была проворной и, невзирая на его седьмой десяток, никак не дрожала. Он вскрывал замки, а потом, предстоящего образования Майкл Чабон - страница 3 Йозефа ради, разбирал их и опять вскрывал, уже в разоблаченном виде. Замки, новехонькие либо совершенно античные, английские либо германские, китайские либо южноамериканские, не подольше нескольких секунд сопротивлялись корнблюмовской возне. Вприбавок он собрал целую Майкл Чабон - страница 3 библиотеку толстых пыльных томов – многие незаконные либо нелегальные, а некие даже помечены печатью ужасной большевистской ЧК, – где в нескончаемых колонках микроскопичного шрифта перечислялись формулы композиций, несть им числа, для замков Майкл Чабон - страница 3 с цифровой либо буквенной композицией, сделанных в Европе начиная с 1900 года.

Многие недели Йозеф умолял Корнблюма позволить ему самому поупражняться с отмычкой. Несмотря на аннотации, дома он все таки работал с замками, пользуясь Майкл Чабон - страница 3 шляпной булавкой и велосипедной спицей. Иногда ему улыбалась фортуна.

– Ладно, – в конце концов произнес Корнблюм. Вручив Йозефу отмычку и гаечный ключ, он подвел его к двери комнаты, в которую он лично врезал Майкл Чабон - страница 3 новехонький семиштырьковый замок Ретцеля. Потом он распустил узел собственного галстука и пользовался им, чтоб завязать Йозефу глаза. – Чтоб созидать снутри замка, глаза для тебя не необходимы.

В кромешной тьме Йозеф Майкл Чабон - страница 3 погрузился на колени и нащупал латунную ручку. Потом прижался щекой к прохладной двери. К тому времени, как Корнблюм в конце концов снял повязку и жестом повелел мальчугану забираться в гроб, Йозеф уже три Майкл Чабон - страница 3 раза вскрыл Ретцеля, при этом последний раз всего за 10 минут.

За денек до того, как Йозеф вызвал переполох за завтраком, после многих месяцев тошнотворных дыхательных упражнений, от которых у него звенело в голове Майкл Чабон - страница 3, и практики с замками, от которой ныли суставы пальцев, он вошел в комнату Корнблюма и протянул ему руки, чтоб его, как обычно, сковали наручниками и привязали к стулу. А Корнблюм ошарашил его Майкл Чабон - страница 3 редчайшей ухмылкой и вручил ему темный кожаный футляр. Развернув футляр, Йозеф нашел там крохотный гаечный ключик и набор отмычек, некие не длиннее ключика, другие же в два раза длиннее и с Майкл Чабон - страница 3 гладкими древесными ручками. Ни одна отмычка не была толще прутика метлы. На кончиках у их красовались различные хитрые загогулинки, кружки, ромбики и тильдочки.

– Я сам их сделал, – произнес Корнблюм. – Можешь на их Майкл Чабон - страница 3 положиться.

– Для меня? Вы сделали их для меня?

– Как раз это мы на данный момент и определим, – произнес Корнблюм, указывая на кровать, где лежали новехонькие германские наручники и наилучшие южноамериканские автоматические Майкл Чабон - страница 3 замки. – Прикуй меня к стулу.

Корнблюм позволил привязать себя к ножкам стула кусочком тяжеленной цепи; другие цепи укрепляли стул к батарее, а батарею – к его шейке. Руки старенького фокусника также были скованы Майкл Чабон - страница 3 наручниками – впереди, чтоб он мог курить. Без одного слова совета либо жалобы от Корнблюма Йозеф в 1-ый же час снял с него наручники и все замки не считая 1-го. Этот последний замок, однофутовый Майкл Чабон - страница 3 автоматический «дредноут» 1927 года с шестнадцатью штырьками и бородками, его усилиям категорически не поддавался. Йозеф потел и еле слышно бранился по чешски, не хотя оскорблять собственного наставника германскими ругательствами. Корнблюм закурил еще одну штуку Майкл Чабон - страница 3 «Собрания».

– У замочных штырьков есть голоса, – напомнил он в конце концов Йозефу. – Отмычка – крохотный телефонный проводок. Кончики твоих пальцев имеют уши.

Йозеф перевел дух, засунул отмычку с тильдочкой на конце в цилиндр замка Майкл Чабон - страница 3 и опять применил гаечный ключик. А потом стал стремительно водить тильдочкой по штырькам, чувствуя, как каждый в свою очередь подается, замеряя сопротивление штырьков и пружинок. Все замки имели свою точку равновесия меж Майкл Чабон - страница 3 трением и кручением. Повернешь очень очень, и весь цилиндр заклинит; очень лаского, и штырьки не встанут как надо на свои места. С шестнадцатиштырьковыми цилиндрами поиск точки равновесия был делом только интуиции и Майкл Чабон - страница 3 стиля. Йозеф закрыл глаза. И услышал в кончиках собственных пальцев гудение телефонного проводка отмычки.

С удовлетворенным железным бульканьем «дредноут» открылся. Корнблюм молчком кивнул, встал и потянулся.

– Можешь бросить для себя Майкл Чабон - страница 3 инструменты, – произнес он потом.

Каким бы неспешным ни казался Йозефу процесс обучения у герра Корнблюма, для Томаса Кавалера он стал в 10 раз медлительнее. Нескончаемая возня с замками и узлами, за которой Томас ночь за Майкл Чабон - страница 3 ночкой всекрете следил в небогатом освещении общей спальни мальчишек, была ему куда наименее увлекательна, чем Йозефу – карточные фокусы и манипуляции с монетами.

Томас Масарик Кавалер был шустрым гномиком с густой Майкл Чабон - страница 3 копной черных волос на голове. Еще в ранешном детстве в нем ясно проявились музыкальные гены, унаследованные по материнской полосы. В три годика Томас уже одаривал гостей на званом обеде длинноватыми и буйными ариями на Майкл Чабон - страница 3 какой то псевдоитальянской тарабарщине. Но во время домашнего отдыха в Лугано, когда младшему из братьев Кавалеров уже ударило восемь, выяснилось, что чтение возлюбленных оперных либретто в таковой степени обеспечило его итальянским, чтоб Майкл Чабон - страница 3 он мог свободно разговаривать с официантами в отеле. Повсевременно призываемый, чтоб участвовать в постановках собственного брата, позировать для его набросков, подтверждать его обманы, Томас развил внутри себя определенные театральные наклонности Майкл Чабон - страница 3. И не так издавна в его линованной тетради появились 1-ые строки либретто оперы «Гудини», действие которой происходило в сказочном Чикаго. Суровой загвоздкой для Томаса в этом проекте стал тот факт, что он никогда Майкл Чабон - страница 3 не лицезрел величавого мастера эскейпа в действии. Фантазии мальчугана далековато превосходили все то, что даже сам прошлый мистер Эрих Вайсс мог для себя вообразить: Гудини в рыцарских доспехах выпрыгивал из пылающих аэропланов над Майкл Чабон - страница 3 Африкой, также совершал эскейпы из полых шаров, средством подводных пушек запущенных в акульи логовища. А поэтому произведенное тогда за завтраком вторжение Йозефа на местность, некогда реально занятую величавым Гудини Майкл Чабон - страница 3, отметило решающий денек в детстве Томаса.

Как их предки ушли – матушка в собственный кабинет на Народней улице, а отец на вокзал, чтоб сесть на поезд до Брно, куда его пригласили проконсультировать огромную Майкл Чабон - страница 3 дочку мэра, – Томас прочно насел на Йозефа по поводу Гудини и его необыкновенных щек.

– А сумел бы он туда монету в две кроны засунуть? – пожелал выяснить он. Лежа на кровати животиком вниз, Томас Майкл Чабон - страница 3 следил за тем, как Йозеф возвращает гаечный ключик в особый футляр.

– Да. Хотя трудно для себя представить, для чего бы ему это пригодилось.

– А как насчет спичечного коробка?

– Думаю, да.

– А вроде бы Майкл Чабон - страница 3 спички остались сухими?

– Возможно, он бы завернул коробок в промасленную тряпку.

Томас потыкал щеку кончиком языка и аж передернулся.

– А какие еще вещи герр Корнблюм велит для тебя туда вкладывать?

– Я собираюсь стать Майкл Чабон - страница 3 артистом эскейпа, а не ходячим саквояжем, – раздраженно произнес Йозеф.

– И сейчас ты собираешься сделать реальный эскейп?

– Сегодня я к этому поближе, чем вчера.

– А позже ты сможешь вступить в клуб «Гофзинсер Майкл Чабон - страница 3»?

– Поглядим.

– А какие там требования?

– Тебя просто должны туда пригласить.

– Но для тебя придется чудом избежать погибели?

Йозеф закатил глаза, искренне жалея, что вообщем сказал Томасу про клуб «Гофзинсер». Этот закрытый мужской Майкл Чабон - страница 3 клуб, расположенный в бывшем постоялом дворе на одной из самых кривых и сумрачных улочек Стара Места, соединял внутри себя функции столовой, благотворительного общества, ремесленной гильдии и репетиционного зала для действующих иллюзионистов Богемии. Герр Майкл Чабон - страница 3 Корнблюм практически каждый вечер там ужинал. Йозефу было разумеется, что клуб этот был не только лишь единственным источником дружественной беседы для его неразговорчивого учителя, но также представлял собой сущую Залу Майкл Чабон - страница 3 Чудес, естественное хранилище веками скопленных знаний об искусстве ловкости рук и иллюзиона в городке, подарившем миру много величайших за всю историю населения земли фокусников, факиров и шарлатанов. Йозефу до погибели хотелось туда попасть Майкл Чабон - страница 3. На самом деле на этом желании уже сосредоточились чуть ли не все мысли мальчугана (хотя очень скоро эту роль бессовестно узурпировала гувернантка Томаса, мисс Доротея Хорн). Частично предпосылкой раздражения Йозефа от напористых Майкл Чабон - страница 3 расспросов младшего брага служило то, что Томас додумался о неизменном присутствии клуба «Гофзинсер» в его идей. Разум же самого Томаса был полон воистину византийских видений тина «гурии, финики и инжир», в каких Майкл Чабон - страница 3 статные мужчины, облаченные в визитки и штаны, расхаживали снутри темной, наполовину древесной гостиницы на Ступартской улице. Верхние половины туловищ этих парней были разделены от нижних, и они призывали к для себя из Майкл Чабон - страница 3 ниоткуда различных лирохвостов с леопардами.

– Уверен, когда настанет время, я получу приглашение.

– Когда для тебя ударит 20 один?

– Возможно.

– Но если ты сделаешь что нибудь, чтоб показать им…

Предложение Томаса эхом разнеслось Майкл Чабон - страница 3 по потаенной тропке мыслей самого Йозефа. Он резко сел на кровати, подался вперед и посмотрел на брата.

– Что, к примеру?

– Если ты покажешь им, как ты умеешь выбираться из цепей, открывать замки, задерживать Майкл Чабон - страница 3 дыхание, развязывать веревки…

– Это все легче легкого. Таким фокусам ты просто в кутузке научишься.

– Ладно, а если ты совершишь что то по настоящему потрясающее… что то, что их поразит.

– Эскейп.

– Мы могли Майкл Чабон - страница 3 бы привязать тебя к стулу и выкинуть из аэроплана, а парашют был бы привязан к другому стулу. Приблизительно так. – Томас выкарабкался из постели, подошел к собственному письменному столику, достал оттуда блокнот, на страничках Майкл Чабон - страница 3 которого он придумывал либретто оперы «Гудини», и раскрыл его на последней страничке, где он накидал эту сцену. Облаченного в смокинг Гудини там выкидывали из кривоватого аэроплана в компании с парашютом, 2-мя Майкл Чабон - страница 3 стульями, столом и чайным сервизом. На лице у фокусника зияла ухмылка, пока он наливал чай парашюту. Он очевидно считал, что всегда в мире принадлежит ему.

– Это идиотство, – произнес Йозеф. – Что Майкл Чабон - страница 3 я вообщем знаю про парашюты? И кто позволит мне выпрыгнуть из аэроплана?

Томас побагровел.

– Да, – произнес он. – Достаточно ребячливо с моей стороны.

– Ладно, – произнес Йозеф, вставая. – Разве ты только-только не играл в папиными вещами Майкл Чабон - страница 3 – со всякими его старенькыми штучками из медучилища?

– Они тут, – произнес Томас. Потом он ринулся на пол и закатился под кровать. – Скоро вкупе с ним оттуда появился маленький древесный ящик, обильно покрытый Майкл Чабон - страница 3 пылью и сетью. Крышка ящика заместо обычных петель держалась на кривых кружках из проволоки.

Опустившись на колени, Йозеф поднял крышку ящика, являя на свет научно исследовательское оборудование, сохранившееся со времен мед образования их Майкл Чабон - страница 3 отца. В прибое древней древесной стружки плавали разбитая пробирка Эрленмейера, персиковых очертаний стеклянная трубка с запорным крантиком в форме перца, щипцы для извлечения железных тиглей из печи, обтянутая кожей Майкл Чабон - страница 3 коробка с останками переносного цейссовского микроскопа (давным давно приведенного к негодность Йозефом). Как то раз он попробовал лучше изучить половые органы Полы Негри на ее расплывчатом купальном фото, вырванном из газеты, также Майкл Чабон - страница 3 несколько странноватых предметов.

– Томас?

– Здесь так славно. Я не клаустрофоб. Я бы мог неделями тут посиживать.

– А там не было… – Йозеф зарылся глубже в шуршащую кипу стружек. – Разве у нас обычно не было…

– Чего? – Томас Майкл Чабон - страница 3 выскользнул из под кровати.

Йозеф поднял длиннющий, посверкивающий пестик и так им помахал, как мог бы сделать сам Корнблюм.

– Термометра, – произнес он.

– Зачем? Чью температуру ты собрался измерить?

– Реки, – произнес Йозеф.

В Майкл Чабон - страница 3 четыре часа утра в пятницу, 27 сентября 1935 года, температура воды в реке Влтаве, темной как церковный колокол и мерно звонящей о каменную набережную в северном конце острова Кампа, составляла 12,2 градуса по шкале Майкл Чабон - страница 3 Цельсия. Ночь была безлунной, и туман лежал на ней подобно занавеске, наброшенной на руку фокусника. Порывистый ветер трещал семенными стручками на нагих ветвях акаций острова. Братья Кавалеры заблаговременно подготовились к Майкл Чабон - страница 3 прохладной погоде. Йозеф сам с головы до ног облачился в шерстяную одежку и повелел Томасу последовать его примеру. Не считая того, любой из братьев надел по паре толстых шерстяных носков. В ранце за спиной Майкл Чабон - страница 3 у Йозефа имелась длинноватая веревка, отрезок цепи, полпалки копченой колбасы, висящий замок и перемена одежки с 2-мя дополнительными парами шерстяных носков, которая должна была ему потребоваться. Он также нес с собой Майкл Чабон - страница 3 переносную масляную жаровню, позаимствованную у 1-го школьного компаньона, чья семья занималась альпинизмом. Хотя Йозеф не рассчитывал провести много времени в воде – не подольше минутки и 20 7 секунд, согласно его вычислениям, – он уже практиковался Майкл Чабон - страница 3 в ванне с прохладной водой и знал, что даже в парном комфорте ванной комнаты у их дома требовалось пару минут, чтоб избавиться от озноба.

За всю свою жизнь Томас Кавалер никогда так Майкл Чабон - страница 3 рано не вставал. И никогда не лицезрел улиц Праги такими безлюдными, фасады домов – погруженными в таковой устой мрак, отчего они напоминали лампады с потушенными фитилями. Знакомые ему уличные углы, магазины, резные львы на балюстраде Майкл Чабон - страница 3, мимо которых он каждый денек по дороге в школу проходил, казались мальчугану необычными и праздничными. От уличных фонарей распространялось слабенькое свечение, и все углы утопали в тенях. Томас все представлял Майкл Чабон - страница 3, что стоит только обернуться, и он увидит, как их отец гонится за ними в халатике и шлепанцах. Йозеф шел стремительно, и Томасу приходилось спешить, чтоб за ним поспеть. Прохладный воздух жег Майкл Чабон - страница 3 ему щеки. Пару раз по неясным Томасу причинам им приходилось останавливаться и скрываться в парадном либо отыскивать для себя укрытие под крылом стоящей у тротуара «шкоды». Когда они миновали открытую дверь пекарни, Томаса быстро Майкл Чабон - страница 3 переполнило видение белизны: кафельная белоснежная стенка, бледноватый мужик, весь в белоснежном, скопление муки клубится над зияющей белоснежной горой теста. К удивлению Томаса, на улице им в таковой час попадались самые различные люди: торговцы Майкл Чабон - страница 3, таксисты, двое запивох, что распевали песни. Даже одна дама шла по Карлову мосту в длинноватом черном пальто, куря сигарету и что то бормоча для себя под нос. И еще полицейские Майкл Чабон - страница 3. По пути к Кампе им пришлось проскользнуть мимо 2-ух полицейских. Томас был законопослушным ребенком и питал в отношении полицейских самые нежные чувства. Но он также их страшился. На его представления о кутузках Майкл Чабон - страница 3 и камерах наисильнейшим образом воздействовало чтение Дюма, и у Томаса не было никаких колебаний в том, что туда без мельчайших угрызений совести то и дело кидают малеханьких мальчишек.

Томас уже начал сожалеть о том Майкл Чабон - страница 3, что согласился пойти. Лучше бы ему в голову никогда не приходила идея вынудить Йозефа обосновать свое рвение членам клуба «Гофзинсер». Не то чтоб Томас колебался в возможностях собственного брата. Такое ему Майкл Чабон - страница 3 даже в голову не приходило. Томас просто страшился: ночи, теней, мрака, полицейских, отцовского гнева, пауков, грабителей, опьяненных, дам в пальто, а этим с утра – приемущественно реки, темнее всего остального в Праге.

Йозеф, со Майкл Чабон - страница 3 собственной стороны, страшился только, что его приостановят. Нет, не изловят; не могло быть ничего нелегального в том, рассуждал он, чтоб связать себя, влезть в мешок из под грязного белья, прыгнуть Майкл Чабон - страница 3 в реку и испытать из нее выплыть. В то же время Йозеф не представлял, что милиция либо его предки благорасположенно поглядят на схожий поступок. Да, было полностью может быть, что его даже завлекли Майкл Чабон - страница 3 бы к суду за плавание в реке во внесезонное время. Все же наказания он не страшился. Он просто не желал, чтоб что либо воспрепядствовало ему исполнить собственный эскейп. График всего представления был Майкл Чабон - страница 3 очень плотным. Не дальше как вчера он выслал приглашение председателю клуба «Гофзинсер»:


Досточтимые члены клуба «Гофзинсер»

гостеприимно приглашаются заверить очередной поразительный подвиг самовысвобождения, свершенный выдающимся мастером эскапизма

КАВАЛЕРИ

на Карловом мосту

в воскресенье Майкл Чабон - страница 3, 29 сентября 1935 года, ровно в половине 4-ого утра.


Йозеф был очень доволен формулировкой, но таким макаром у него оставалось только два денька на подготовку. Прошедшие две недели он открывал замки, погруженный в полную Майкл Чабон - страница 3 раковину прохладной воды, также выскальзывал из веревок и освобождался из цепей, лежа в ванне. Сейчас ночкой Йозеф был должен попробовать выполнить собственный «подвиг самовысвобождения» на берегу Кампы. А через два денька, если все пройдет Майкл Чабон - страница 3 отлично, он велит Томасу перекатить его через ограду Карлова моста. У Йозефа не было ни мельчайших колебаний в собственной возможности выполнить этот трюк. Задержка дыхания на минутку и неловкая поза Майкл Чабон - страница 3 никакой трудности для него не составляли. Благодаря тренировке Корнблюма он мог два раза пройти всю функцию без одного вдоха. Водопроводная вода была теплее 12-ти градусов по Цельсию, но, с другой стороны, он не планировал Майкл Чабон - страница 3 длительно там оставаться. Бритвенное лезвие денька разрезания мешка было накрепко скрыто в подошве его левого башмака, а гаечный ключ Корнблюма и маленькая отмычка, которую Йозеф лично сделал из металлической проволочинки от швабры для Майкл Чабон - страница 3 подметания улиц, были так комфортно расположены у него за щекой, что Йозеф чуть чувствовал их присутствие. Такие суждения, как удар головой о воду либо об одну из каменных опор Майкл Чабон - страница 3 моста, парализующий ужас перед настолько выдающейся аудиторией либо немощное утопание, в его идефикс не входили.

– Я готов, – произнес Йозеф, вручая младшему брату указатель температуры, точно сосулю. – Сейчас давай я в мешок заберусь Майкл Чабон - страница 3.

Подобрав мешок для грязного белья, позаимствованный из шкафа домработницы, он раскрыл его и ступил в широкую горловину, как будто в штаны. Потом Йозеф взял предложенный ему Томасом кусочек цепи и пару раз Майкл Чабон - страница 3 обернул им щиколотки, до того как замкнуть концы томным «ретцелем», который он купил в скобяной лавке. Далее он протянул руки Томасу, который, согласно аннотации, связал запястья веревкой, стягивая их крепким морским узлом и парой рифовых Майкл Чабон - страница 3. Йозеф присел на корточки, и Томас завязал мешок у него над головой.

– В воскресенье для тебя к тому же придется закрепить цепи и замки шнуром, – произнес Йозеф, и его приглушенный глас Майкл Чабон - страница 3 привел младшего брата в некое волнение.

– Но как ты тогда выберешься? – Руки мальчугана дрожали. Он опять натянул шерстяные варежки.

– Это будет просто для эффекта. Так я все равно оттуда не выберусь Майкл Чабон - страница 3. – Мешок в один момент раздулся, и Томас сделал шаг вспять. Снутри мешка Йозеф подавался вперед с протянутыми руками, ища землю. Мешок опрокинулся. – Ч черт!

– Что случилось?

– Ничего. Закатывай меня в воду.

Томас поглядел Майкл Чабон - страница 3 на аморфную груду у себя под ногами. Груда смотрелась очень малеханькой, чтоб вместить в себя его брата.

– Не стану, – внезапно себе произнес он.

– Томас, пожалуйста. Ты мой помощник.

– Нет, я не Майкл Чабон - страница 3 помощник. Меня даже нет в приглашении.

– Извини, – произнес Йозеф, – я запамятовал. – Он мало помолчал. – Томас, поверь, я от всего сердца прошу прощения за свою забывчивость.

– Я боюсь. – Томас погрузился на корточки и Майкл Чабон - страница 3 принялся развязывать мешок. Он знал, что не оправдывает доверия собственного брата, кидает сам дух задания, и ему было из за этого очень больно, но он ничего не мог поделать. – Ты должен на Майкл Чабон - страница 3 данный момент же оттуда вылезти.

– Со мной будет все отлично, – произнес Йозеф. Лежа на спине, он выглянул из вновь открытой горловины мешка. Потом покачал головой. – Не валяй дурачины. Давай, завязывай его опять. Как насчет Майкл Чабон - страница 3 клуба «Гофзинсер», а? Хочешь, я тебя туда пообедать свожу?

– Но…

– Но что?

– Мешок очень тесноватый.

– Ерунда.

– Там так мрачно… там очень мрачно, Йозеф.

– Томас, о чем ты говоришь? ^ Давай, малыш Майкл Чабон - страница 3 Томми.  – Последнюю фразу Йозеф произнес по английски. Малышом Томми звала Томаса мисс Хорн. – Обед в клубе «Гофзинсер». Танец животика. Турецкие услады. Только мы с тобой – без папы и матери.

– Да, но…

– Давай Майкл Чабон - страница 3 же.

– Послушай, Йозеф, у тебя кровь изо рта не идет?

– Проклятье, Томас, а ну завязывай этот чертов мешок!

Томас аж сжался от испуга. Потом он наклонился, стремительно завязал мешок и закатил собственного Майкл Чабон - страница 3 брата в воду. Всплеск так его поразил, что он залился слезами. Широкий овал ряби распространился по глади реки. Несколько сумасшедших секунд Томас расхаживал взад вперед по набережной, по прежнему слыша буйный всплеск воды. Отвороты Майкл Чабон - страница 3 его брюк совершенно промокли, и прохладная вода сочилась под язычки башмак. Итак, он скинул собственного брата в реку, утопил его, как целый мешок немощных котят.

Последующее, что сообразил Томас, это что Майкл Чабон - страница 3 он бежит мимо статуй на Карловом мосту, направляясь к дому, к полицейскому участку, в тюремную камеру, куда он сам бы с величавой охотой себя запер. Но когда он пробегал мимо скульптуры святого Яна Майкл Чабон - страница 3 Непомука, ему вдруг показалось, как будто он что то такое услышал. Томас метнулся к парапету и заглянул за него. Различить он сумел только слабенькое свечение жаровни на набережной и альпинистский ранец Майкл Чабон - страница 3. Речная гладь казалась совсем хладнокровной.

Тогда Томас стремительно побежал назад к лестнице, что вела назад на полуостров. Пробегая мимо круглого кнехта на верху лестницы, он шлепнул ладонью по жесткому мрамору, и этот шлепок Майкл Чабон - страница 3 как будто бы придал ему отваги для нырка в черную воду. Перепрыгивая сходу через две каменных ступени, Томас промчался по пустой площади, соскользнул вниз по набережной и рыбкой сиганул во Влтаву Майкл Чабон - страница 3.

– Йозеф! – успел он кликнуть в последнюю секунду, до того как его рот заполнила темная вода.

А Йозеф все это время, слепой, связанный и одеревеневший от холода, лихорадочно сдерживал дыхание, пока все элементы его Майкл Чабон - страница 3 фокуса один за одним шли наперекосяк. Протягивая руки Томасу, он скрестил их в костистых запястьях, ловко приставляя ладошки друг к другу уже после того, как его связали. Но веревка очевидно сжалась от Майкл Чабон - страница 3 прохладной воды и лишила мальчугана хорошего сантиметра отчаянно нужного ему места. В панике, какой Йозеф никогда доныне не испытывал и даже не считал вероятной, показалось, что прошла целая минутка, до Майкл Чабон - страница 3 того как ему все таки удалось вызволить руки. Вобщем, этот небольшой триумф несколько его успокоил. Выудив у себя изо рта гаечный ключик и отмычку, Йозеф с предельной осторожностью за их взялся и через кромешный Майкл Чабон - страница 3 мрак протянул руки к цепи у себя на щиколотках. Корнблюм предупреждал его насчет очень плотной хватки взломщика любителя, и все таки Йозеф испытал шок, когда гаечный ключик вдруг крутнулся Майкл Чабон - страница 3, точно вершина волчка, и выскользнул из его пальцев. Йозеф издержал секунд пятнадцать, нашаривая его на деньке, а потом еще двадцать тридцать, просовывая отмычку в замок. Кончики его пальцев онемели от холода, и только благодаря Майкл Чабон - страница 3 какой то случайной вибрации проводка ему удалось попасть по штырькам, установить бородки и повернуть цилиндр замка. Но та же самая онемелость сослужила Йозефу неплохую службу, когда, протягивая руку к припрятанному в башмаке лезвию Майкл Чабон - страница 3 бритвы, он порезал правый указательный палец. Хотя вокруг себя Йозеф ровненьким счетом ничего не лицезрел, ниточку крови в том темно гудящем окружении он все таки различил.

Через три с половиной минутки Майкл Чабон - страница 3 после того, как он плюхнулся в реку, вовсю пинаясь ногами в томных башмаках с 2-мя парами теплых носков, Йозеф вырвался на поверхность. Только дыхательные упражнения Корнблюма и волшебство привычки уберегли его от Майкл Чабон - страница 3 того, чтоб разом выдохнуть из собственных легких все молекулы кислорода в момент начального удара о воду. Сейчас же, отчаянно задыхаясь, Йозеф выкарабкался на набережную и на четвереньках пополз к шипящей жаровне Майкл Чабон - страница 3. Запах машинного масла стал для него как запах жаркого хлеба, теплого летнего тротуара. Йозеф скупо и глубоко втягивал в себя воздух. Весь мир как будто бы потоком проходил через его легкие Майкл Чабон - страница 3: раскидистые деревья, туман, мерцающие фонари повдоль моста, лампада, пылающая в старенькой башне Кеплера в Клементинуме. В один момент Йозефа затошнило, и он выхаркнул из себя что то горьковатое, горячее и зазорное. Потом вытер Майкл Чабон - страница 3 губки рукавом влажной шерстяной рубахи и ощутил себя еще лучше. И здесь Йозеф сообразил, что его брат куда то пропал. Дрожа, сгибаясь под грузом тяжеленной, как стальная кольчуга, одежки, он встал Майкл Чабон - страница 3 и увидел Томаса в тени моста, как раз под резной фигурой Брунцвика. Мальчишка неудобно рубил воду руками, отчаянно задыхался и очевидно утопал.

Йозеф нырнул назад в реку. Вода как бы уже была не так Майкл Чабон - страница 3 холодна, как ранее, но он ее даже не ощущал. Пока Йозеф плыл, ему казалось – что то его трогает, тянет за ноги, пробует утащить под воду. Естественно, это было всего навсего земное Майкл Чабон - страница 3 притяжение либо резвое течение Влтавы, но тогда Йозефу показалось, как будто его лапает та липкая мерзость, которую он только-только вытошнил на песок.

Как Томас увидел, что Йозеф шумно к нему гребет Майкл Чабон - страница 3, он тотчас же залился слезами.

– Поплачь, – произнес ему Йозеф, рассудив, что важнейшим на данный момент было дыхание, а всхлипы Томаса это самое дыхание в какой то мере поощряли. – Это отлично.

Йозеф Майкл Чабон - страница 3 обхватил брата за пояс, а потом попробовал подтащить их обоих, Томаса и собственное тяжеленное тело, вспять к набережной острова Кампы. Пока братья плескались и боролись посреди реки, они продолжали спорить, хотя ни один потом Майкл Чабон - страница 3 не мог вспомнить, какой была тема дискуссии. Вобщем, какой бы она ни была, тот разговор поразил их своим спокойствием и неспешностью, вроде перешептывания перед сном. В какой то момент Йозеф Майкл Чабон - страница 3 сообразил, что собственные конечности кажутся ему сейчас теплыми, даже жаркими. Еще он сообразил, что утопает. Последним сознательным воспоминанием Йозефа стало то, как Бернард Корнблюм прорывается к ним по воде. Густая рыжеватая борода старенького фокусника Майкл Чабон - страница 3 была завязана в волосяную сеточку.

Йозеф пришел в себя часом позднее – дома, в кровати. Еще через двое суток оживился Томас – в то самое время, когда никто (и сначала его родители доктора Майкл Чабон - страница 3) не ждал, что он возвратится к жизни. Очнувшись, Томас уже никогда не был прежним. Он вытерпеть не мог прохладной воды и всю жизнь мучился насморком. Не считая того, может быть, из за повреждения его Майкл Чабон - страница 3 ушей, Томас утратил всякий музыкальный слух. Либретто оперы «Гудини» было заброшено.

Уроки искусства эскейпа прервались – по настоянию самого Бернарда Корнблюма. В течение тех тяжелых недель, что последовали за эскападой Майкл Чабон - страница 3, Корнблюм являл собой подлинный образец правильности и роли, принося различные игрушки для Томаса, заступаясь за Йозефа и беря всю вину на себя. Доктора Кавалеры поверили своим сыновьям, когда те произнесли, что Корнблюм никакого Майкл Чабон - страница 3 дела к инциденту не имел, а так как он выручил мальчишек от утопления, они более чем вожделели его простить. Йозеф так от всей души каялся, что это само по себе казалось Майкл Чабон - страница 3 полностью достаточным наказанием, и предки даже пожелали продолжения его штудий со старенькым и неимущим фокусником, который точно не мог позволить для себя утраты ученика. Но Корнблюм произнес им, что его занятия с Йозефом подошли к Майкл Чабон - страница 3 концу. Еще никогда, добавил старенькый фокусник, не было у него настолько даровитого ученика, но его самодисциплина – по сути единственная подлинная собственность артиста эскейпа – этому дару не соответствовала. Корнблюм не стал Майкл Чабон - страница 3 высказывать родителям мальчугана того, что он решил лично себе, а конкретно: что Йозеф был одним из числа тех злосчастных подростков, которые становятся артистами эскейпа совсем не потом, чтоб обосновать приемущество природных способностей собственных тел Майкл Чабон - страница 3 над разными заокеанскими приспособлениями и законами физики, а по своим, небезопасно метафорическим причинам. Подобные люди ощущают себя скованными незримыми цепями – окруженными стенками, обшитыми большими слоями ватина. Для таких последний Майкл Чабон - страница 3 подвиг самовысвобождения был очень уж очевиден.

Все же Корнблюм не сумел удержаться и все таки выдал собственному бывшему ученику последнее замечание касательно того ночного представления.

– Забудь о том, откуда ты совершаешь эскейп, – произнес он Майкл Чабон - страница 3. – Тревожься только о том куда.

Через две недели после катастрофы Йозефа, как оправился Томас, Корнблюм позвонил в квартиру недалеко от Градчан, чтоб пригласить братьев Кавалеров на обед в клуб «Гофзинсер». Заведение оказалось полностью Майкл Чабон - страница 3 обыденным – многолюдной, меркло освещенной столовой, где пахло сырой печенкой и репчатым луком. Там имелась широкая библиотека, полная плесневелых томов на предмет различного жульничества и подделок. В гостиной электронный камин покрывал Майкл Чабон - страница 3 легким глянцем как попало расставленные кресла с изношенной велюровой обшивкой, также несколько горшечных пальм и пыльных гевей. Старенькый официант по имени Макс сделал так, что несколько окаменелых от древности леденцов выпали из его Майкл Чабон - страница 3 носового платка на колени Томасу. На вкус леденцы были как жженый кофе. Фокусники, со собственной стороны, практически не поднимали глаз от шахматных досок и безгласных раскладов бриджа. Там, где не хватало жеребцов Майкл Чабон - страница 3 либо ладей, они использовали стреляные ружейные патроны и стопки довоенных крейцеров; их игральные карты очень пострадали от загибов, надломов и иных манипуляций прежних шулеров. Так как ни Корнблюм, ни Йозеф особенными разговорными способностями Майкл Чабон - страница 3 не обладали, вся тяжесть застольной беседы легла на Томаса, и он послушливо ее нес, пока один из членов клуба, старенькый некромант, обедавший в одиночестве за примыкающим столиком, не повелел Майкл Чабон - страница 3 ему заткнуться. В девять часов, как и было обещано, Корнблюм привел мальчишек домой.



stat.txt
magistrati-magistratus.html
magistratura-annotacii-k-programmam-disciplin-modulej-po-napravleniyu-podgotovki-020100-himiya.html